Договорились?
Выпивший Мельников расщедривается на служебное авто, которое отвозит меня прямиком в аэропорт. Лететь отсюда ровно девять часов. Если повезёт, я успею застать Лёху на рабочем месте.
Во время посадки мне приходит сообщение от Ники:
«Соскучилась по твоим футболкам».
К сообщению она прикрепляет фото. Селфи в зеркале, на котором не видно лица, потому что Ника закрывает его телефоном. Зато бросаются в глаза бесконечно длинные ноги и отчётливо просвечивающиеся сквозь тонкую материю белой футболки соски.
Моя фантазия разыгрывается не на шутку, в паху моментально тяжелеет. От нетерпения жалею, что в двадцать первом веке до сих пор не изобрели телепорт. Раз… и я перемещаюсь к Нике. Закидываю её стройные ножки себе на плечи и жадно толкаюсь в разгорячённую промежность.
Улетая из родного города, я был уверен, что смогу с лёгкостью выбросить её из мыслей. Давал себе и ей время. Ждал, что она перебесится, остынет, начнёт нормально без меня жить. В первые дни жёстко ломало, когда я представлял, как она ходит на свидания с другими, пытаясь меня забыть.
На четвёртый день стало легче, но до конца не отпустило. А потом я улетел в Махачкалу. Не до этого было.
Казалось, что пройдёт ещё немного времени, и я спокойно вернусь в свою прежнюю холостяцкую жизнь, которая до появления Ники меня полностью устраивала. У меня будут другие женщины, у неё — мальчики её возраста, но одно, блядь, её сообщение что-то во мне всколыхнуло. Предполагалось, что я должен смеяться над её шуткой про самку богомола, но было почему-то ни хрена не смешно.
Между строк читалось, что она держалась изо всех сил, чтобы мне не писать и не звонить. Мучилась, с ума сходила. Ради чего?
Все мои установки в тот же день были благополучно похерены. Хотелось рвать и метать, что я здесь, в трёх тысячах километров от неё, а она где-то там, в ночном клубе, где полно утырков, мечтающих ей засадить и попользоваться.
Подумаешь, разница в возрасте. Плевать, что у меня работа дебильная, из-за которой я видеть её почти не буду.
Похрен, что придётся у Лёхи её силой выгрызать. Мне ведь хорошо с ней. Охуенно. Как ни с одной другой девушкой или женщиной. Не знаю, что будет дальше, но я буду полным имбецилом, если оставлю её."
"Ника позвонила мне позавчера в слезах и истерике. Сказала, что родители в курсе нашей связи. Что мать ударила, а Лёха был вне себя от гнева. В груди щемило, когда она рассказывала, как Марина зарядила ей незаслуженную пощёчину, из-за чего щека ещё долго горела.
