— Я сказал: сядь!
Плюхнувшись в кресло, я отвожу взгляд в сторону и делаю вид, что с интересом разглядываю расставленные на столе портреты: мой, мамин и родителей отца. Их уже нет в живых.
— Скажи мне, Ника, почему, когда я мотаюсь по судам, пытаясь спасти собственную задницу, ты только и делаешь, что прибавляешь мне проблем?
— Тебе Лев Борисович позвонил?
— Лично! Лично, блин, в офис приехал! Ты не могла сама урегулировать этот вопрос? Я дал бы денег!
— Денег? Да он меня весь учебник заставил выучить! — возмущаюсь я.
— Двадцать тысяч, и вопрос решён, но прежде мне пришлось выслушать, какая у меня никчёмная дочь, — повышает голос папа.
Я вжимаю голову в плечи и испытываю горькое разочарование. Похоже, что я не так поняла преподавателя. Он намекал на взятку, а я пришла к нему с почти выученным предметом. Мог бы прямо сказать, что ему от меня нужно на самом деле!
— Я всегда говорила тебе, что строительство не моё.
— А что твоё? Гулянки? Мальчики? Фотки? Что, блин, твоё?
Спорить с ним бесполезно, поэтому я молчу и мечтаю о том, чтобы наш разговор поскорее закончился.
Если я буду вступать в дискуссию, то это будет нескоро.
— От тебя одни проблемы, Ника! В двадцать лет у тебя лишь ветер в голове, а ты хочешь, чтобы к тебе как ко взрослой относились.
— Какие от меня проблемы, кроме того, что я рассталась с Ромкой и не сдала стройматериалы?
Лицо отца становится багровым, он ослабляет галстук и готовится к новой тираде на тему моей проблемности, но в дверь неожиданно звонят. Я вздрагиваю, а он удивлённо прищуривается.
Похоже, никто из нас не ждал гостей
Я слышу мамины шаги в коридоре, шум голосов и хлопанье двери. Она проходит в кабинет с огромным букетом в руках, и первое время я никак не могу понять, что эти цветы предназначены именно мне.
— Курьер принёс, — поясняет ошарашенная мама. — Сказал передать Нике.
Крупные кремовые розы в бессчётном количестве оказываются у меня на коленях. Они упакованы в красивую обёртку, невероятно нежные и сладко пахнут. Посередине торчит записка, которую я осторожно вынимаю под пристальным взглядом родителей.
В горле начинает першить ещё больше, когда я понимаю, что правда может вскрыться в эту самую секунду, но в записке всего лишь два слова, которые понятны только двоим: «Выздоравливай, мелкая».
Глава 39
— Мне кажется, что эти цветы пора выкинуть, — произносит мама примерно на четвёртый день после того, как я их получила."
"— Ещё чего! Они совсем свежие.
— Вянут! — не уступает мама.
