Будто нащупывая тот предел, за которым Клим от меня отвернется, да так его и не обнаружив. – Своей неуклюжей просьбой вернуть мне нежную девочку я лишь хотел дать тебе понять, что я – последний человек, перед кем тебе стоит ершиться. Не надо со мной воевать, Яська. Я перед тобой безоружен, ну? Давай, соображай. Ты же у меня умница. Так какого хрена ты по мне шарашишь из всех орудий? – Клим ведет большим пальцем по моим губам.
– По привычке? – истерично всхлипываю я, сжимая его предплечья.
– Наверное. Но что бы тобой ни руководило, прекращай.
Я не воюю с тобой и даже не готовлю диверсий.
– А что делаешь? – шепчу, слизывая с губ горячий рассол.
– Люблю.
И снова невесомый поцелуй в висок.
– Любовь – это просто красивое слово, – опять завожусь я, но Клим и тут меня без усилий осаживает:
– Да. Но ровно до тех пор, пока его не наполнишь смыслом.
– В чем же ты видишь смысл любви для себя?
– В познании тебя. В проявлении интереса и заботы, в наслаждении, которое я испытываю от этого. Ну, вот и почему ты опять напряглась м-м-м?
– Молотов тоже думает, будто заботится обо мне.
Считает, что он знает, как лучше…
– Нет. Ты не понимаешь, Ясь. Это другое. Он заботится не о тебе. А о своей игрушке. Может, Игорь и думает, что испытывает к тебе какие-то искренние чувства, но любовь по принципу обладания означает лишь то, что он стремится лишить объект своей любви свободы и держать его под контролем. Такая любовь подавляет и губит, в конечном счете.
Я киваю, вдумчиво переваривая слова зэка. Все-таки он ужасно умный.
Немудрено, что я им заинтересовалась.
– Ты поэтому не настаиваешь на моем увольнении? Считаешь, будто такая просьба ограничит мою свободу?
– В том числе.
Я пораженно качаю головой.
– Ты совершенно удивительный, знаешь?
– Может быть, я рассуждал бы иначе, будь мне что тебе предложить взамен.
– Удивительный, – стою на своем, ведь его последнее замечание это только подчеркивает."
"– Ну, если ты так думаешь, не буду тебя переубеждать, мне твои заблуждения только на руку. – Улыбается.
Я все так же сижу, обхватив его бедра ногами. А Климу хоть бы хны. Он очень выносливый и сильный. Надо прекращать этим пользоваться. Напоследок прохожусь ноготками по его бритому затылку и нехотя сползаю на пол.
– И если я захочу уйти, ты тоже меня отговаривать не станешь?
– Не стану, – Клим медленно моргает, словно подтверждая свои слова.
– А как же любовь? Разве за нее не нужно бороться?
– Нужно, но не против друг друга.
Его слова пробивают меня насквозь.
