– Ясмин! Ясенька, девочка моя… Ты где?
Ага. Недострои. Где-то слева, значит, дорога. Мне туда? Я не знаю. Сознание мутится. Ноги увязают по колено в нечищеных сугробах. Каждый шаг – на сопротивление. Падаю и встаю. На пути возникает строительный вагончик.
– Яся! Вернись!
Как хорошо, кажется, он пошел в другом направлении. Или ветер играет со мной злую шутку? Эй, ветер! Ты со мной или против меня? С этой мыслью нащупываю металлическую ручку. Без особой надежды толкаю дверь, но та поддается.
Озираюсь по сторонам. Кто-то из строителей бросил свою робу. Тут и куртка, и штаны, и еще какие-то тряпки. Можно хоть как-то согреться… Или нет. Я же хотела замерзнуть. Не помня себя, шагаю вперед, и все… Все.
ГЛАВА 22
Привет с воли может быть разным. Я ловлю самый неприятный из всех. А ведь Белый1 меня предупреждал:
– Ты там осторожней, Дым. Молотов суетится. Ищет, через кого тебя достать. Из плюсов – в твоей зоне нет конченых отморозков.
– А из минусов?
– У него всегда есть возможность перекупить кого-нибудь из сотрудников.
– Нет. Без санкции начальника здесь никто на такое не пойдет. А Егорычу ни к чему шум. Да и личное у нас. Мой старик его дочку вытащил с того света. Короче, тут я как-нибудь выкручусь. Вы за девочкой моей лучше приглядывайте.
– Обижаешь. Все в ажуре. Девочка у тебя решительная, – тихо смеется Тимур.
– Ага.
Немногословно. Но мы не из тех, кто любит посмаковать подробности.
Я, сколько бы ни ворчал, Яськин переезд в глубине души оценил по достоинству. И теперь меня рвет на части. С одной стороны, я знаю, что не должен красть ее время. Что это не любовь, а херня какая-то – требовать ждать. Что моя девочка достойна гораздо большего. Это ж вообще чудо, что такая женщина, как она, настолько отчаялась, что дала зэку шанс. С другой… А как теперь без нее? Тянет страшно. Будто жилы выкручивает. Да и кто ее сильнее меня полюбит? Ну? Кто? Мудак Молотов?
– Давай тогда, до связи.
Если что – звони в любой момент.
В общем, не предусмотрели мы, что привет с воли дойдет так быстро, что я и звякнуть никому не успею. Теперь вот лежу, перемотанный, да в гипсе. А где-то за дверями палаты старики нервничают.
– Эй! Вам нельзя вставать! Вы что делаете?!
Перед глазами темнеет. Господи, что ж она так орет?
– Эй! Клим, не буянь.
Моргаю. Картинка перед глазами собирается.
