Марат вдруг подумал о том, что этот его чудовищный поступок – то, что он ударил Милану – если и можно чем-то – нет, не оправдать, оправдать это невозможно – то хотя бы объяснить – то это именно тем, что он тоже потерял ребенка. Ребенка, которого он уже целую неделю любил, строил планы на его будущее. А ребёнка у Марата отняли. И он наказал виновного.
Только виновных, кроме Марата, не было.
Женщина, которая носила его ребенка, этого ребенка потеряла. Для отца это потеря. Но она несопоставима с тем, какое это горе для несостоявшейся матери.
Марат помнил, как младшая сестра Танзили потеряла ребенка – правда, это случилось, когда уже был виден живот, но ведь разницы нет. Марат помнил, как Танзиля переживала за сестру, как звонила ей, как проводила много времени с Заремой.
Зарему в момент потери ребенка поддерживала семья – муж, сестра. Милана осталась со своим горем одна. Марат это вдруг отчетливо осознал."
"Одна, совершенно одна. Отец ребенка – ну, тут все понятно. Марат сильнее сцепил руки на руле и зубы.
Но она не сказала брату – это совершенно очевидно. Она не сказала об этом Светлане, с которой они очень близки – это тоже совершенно очевидна. Иначе об этом знал бы Артур и, как следствие – сам Марат. Но она не сообщила никому. Милана не сказал им, потому что не хотела омрачать, портить брату и его жене момент ожидания рождения их ребенка.
Она потеряла собственного ребенка – и пережила это в полном одиночестве. Потому что не хотела огорчать брата и его жену в важный для них период. А больше у нее никого и нет.
Одна. Совершенно одна. Не получая поддержки от самых близких людей. А отец ее ребенка… А отец ее ребенка ударил ее и назвал «дрянью».
Как после этого жить?!
Нога дернулась на педали газа, тяжелая машина пошла юзом, Марат судорожно закрутил руль, но столкновения избежать не удалось. По счастью – не с другой машиной. Большой черный джип пробороздил боком высокую чугунную витую решетку и замер.
Удар был несильный, подушка безопасности не сработала. Марат сквозь лобовое стекло отрешенно смотрел на правое переднее крыло, прижатое теперь к чугунному литью.
Это всего лишь железо. Его можно починить или выбросить, заменить на новое. Но сердце – как починить разбитое сердце?! Ведь нового взять негде.
Снова вспомнились слова матери о том, что в склеенной посуде молоко скисает быстрее. А может ли жить любовь в разбитом и склеенном сердце? Марат не знал. Но у него не было другого выхода, кроме как проверить это на своей собственной шкуре.
