– Что ты сделала с моим ребёнком, дрянь?!
Он схватил за плечи, начал ее трясти. И заорал.
– Ты избавилась от моего ребенка?! Как… как ты могла?! Даже если ты настолько ненавидишь меня, то он-то… ребенок-то тут при чем?!
Глава 7
– Цель приезда?
– Этнографическая экспедиция.
Марат вдруг резко отступил, сцепил руки за спиной. Он просто… просто не мог поверить – именно головой принять, что она это сделала. То, что ребенка нет – Марат это теперь остро, просто каким-то звериным чутьем чувствовал. Но то, что она, та, которая… которую он… что она смогла избавиться от ребенка… это просто не укладывалось в голове.
Люди так не поступают. Женщины так не поступают. Это же живой человек. Это же ребенок."
"Его ребенок!
Марат понимал, что ему надо уйти, пока клокочущая внутри него ярость не вырвалась наружу. Ему казалось, что он в состоянии придушить Милану.
Марат зажмурился, сжал до боли кулаки за спиной. Но не двинулся с места.
Самой последней всегда умирает надежда. Именно она не давала ему сейчас сдвинуться с места.
А вдруг… Вдруг Милана скажет, что пошутила? Нет, это бред. Ну, или вдруг скажет, что он как-то не так ее понял? Хотя как тут понять иначе, если она была беременна, а сейчас – нет? Но Марат стоял и упорно чего-то ждал. Может быть, фирменного «Пшел вон».
А вот Милана вдруг сдвинулась с места. Прошла к своему рабочему месту, выдвинула с грохотом ящик, достала оттуда лист бумаги, подошла к Марату и протянула этот лист ему.
Это была какая-то официальная бумага. Марат все видел какими-то клочками.
Внизу печать и подпись, вверху какой-то логотип. Крест. Чаша со змеей. На этом моменте он впился глазами в сам текст.
Марат перечитал его три раза. И только с третьего раза, несмотря на обилие медицинских терминов, Марат понял, о чем там шла речь. И острая ледяная игла снова, с удвоенной силой пронзила его сердце.
– Ты все там понял? – ее голос звучал безжизненно и ровно. Марат пока смотрел в лист бумаги. Он не мог… просто не мог поднять голову и посмотреть ей в глаза.
Поэтому он в четвертый раз перечитывал выписку из больницы.
– Ты потеряла ребёнка, – наконец, смог он произнести. Тихо и хрипло.
– Да, – ее голос теперь стал звучать, в отличие от его, резко и громко. – Я сразу вызвала «скорую». В больнице я провела от силы два часа. На таком раннем сроке сделать ничего нельзя. Это просто… просто проходит, как менструация. Только чуть более обильная. Врач сказал, что сделать ничего было невозможно. Совсем.
