Нет, это приобретает какой-то неправильно устойчивый характер!
– Марат, можно, я задам тебе вопрос?
– Хоть сто.
– А где твоя жена? Почему она не в больнице с сыном?
Милана выпалила этот вопрос и замерла. Ей на самом деле только сейчас пришла в голову эта мысль. Что она могла встретиться с этой женщиной в больничной палате. И почему Рустам разговаривал с матерью только по телефону?!
Марат смотрел на нее с каким-то странным выражением. Ей снова казалось, что уголок его рта вот-вот поползет вверх. Так же, как и изгиб брови.
– У меня есть один вариант ответа на вопрос о том, где сейчас моя жена, – он смотрел ей прямо в глаза. Пристально. – Но, боюсь, он пока… чуточку преждевременный.
Милана почувствовала, как у нее мгновенно занялись горячим щеки. Это же не то, о чем она подумала?! Ватаевы сговорились! А Марат, между тем, продолжил.
– А если ты спрашивала о моей бывшей жене, матери Рустама, то она сейчас в отъезде. Ухаживает за своей больной тетей.
– Ясно. Значит, она уехала. И ее нет в городе.
Тогда понятно, почему ты вчера приехал ко мне! – выпалила Милана. Ревность к этой женщине все же догнала ее.
– Нет. Совершенно не поэтому.
Они снова зависли, глядя друга на друга. Пока Милана шумно не выдохнула и не опустила голову.
– Извини.
И с почти обморочным восторгом почувствовала его руки на своей спине, как привлек к себе. И замер.
– Будь осторожна за рулем, – прошептал, наконец, Марат Милане в висок.
– Эй, это у тебя помято крыло.
– Мужчине с помятым крылом жить можно.
Женщине – нет.
Они так и стояли, пока у Марата не зазвонил телефон.
– Мой шеф меня потерял, – вздохнул Марат.
– Пошли его к черту, – прошептала Милана в границу тонкого черного мужского лонгслива.
Его рука еще прижималась к ее пояснице, когда Марат произнес в трубку:
– Да, Артур?
***
Милана оказалась не готова к тому, что у нее так задрожат руки. Она была уверена, что сумеет, что справится. И первые несколько минут справлялась. Обнимала Свету, шептала ей на ухо какие-то милые поздравительные банальности.
Но потом, когда Светлана протянула ей малышку, задрожали руки. Милане казалось, что она с этой дрожью справилась. Но потом задрожал подбородок. Снова, как вчера. Она наклонилась, чтобы спрятать от Светы лицо, и в этот момент почувствовала запах, который исходил от этого крошечного существа у нее на руках. Такой чистый и теплый запах, что…
– Ну вот, сейчас будем рыдать вдвоем, – Милана почувствовала на плече руку Светы.
