А ещё глядя на неё, Давид чувствовал желание стянуть с неё чёртовы джинсы, плотно облегающие её стройную фигурку, отшвырнуть куда-нибудь в угол тонкий свитерок с V-образным вырезом, делающий её длинную шейку ещё изящней, отшлёпать засранку по голой попе, а затем прижаться губами к острым ключичкам, к её тёплой медовой коже и не отпускать.
С милым жестом, от которого у Давида по спине побежали мурашки, Алекс подтянула рукава, обнажив хрупкие запястья.
— Что ещё тебе надо, Давид Гросс? — упёрлась руками в прилавок эта чёртова ведьма с курчавой копной волос и веснушками на носу, которую он хотел до потери сознания.
— Чего ещё ты от меня хочешь?
«Вопрос неправильный, спроси: «Чего ты хочешь?» И я отвечу: «Тебя», — скрипнул зубами Давид. Ему бы сейчас что-нибудь разбить, сломать, куда-нибудь ударить, но он лишь сжал до хруста кулаки и тут же заставил себя их разжать.
— Немного, — полез он в карман и протянул пакет из аптеки, в которую заехал по дороге.
— Это что? — удивилась Алекс, словно ждала от него подарок.
Открыла и изменилась в лице. — Тест на беременность?!
Глава 29
— Сколько времени прошло с нашей встречи? — голосом пресным, как минералка без газа, спросил Давид.
— Смотря какую встречу ты имеешь в виду, — сглотнула она.
Когда Алекс увидела содержимое пакета, от её лица отлила кровь, но сейчас возвращалась и расцветала на щеках пунцовым румянцем.
— Ты знаешь какую. Ту, когда отец отправил тебя ко мне раздвигать ноги. Хотя, возможно, он рассчитывал, что в банке ты сделаешь то же, тебе видней.
— Его взглядом, опасным, острым, беспощадным, можно было колоть лёд. — Так сколько времени прошло с той самой встречи?
— Два месяца. С лишним, — выдохнула Алекс. — Ты прекрасно можешь посчитать сам.
— Конечно, могу. Это долгий срок. У тебя были за это время месячные?
Она резко набрала воздуха в грудь, словно хотела выпалить что-нибудь необдуманное, возразить уверенно и беззаботно, но потом вцепилась в пакет, опустила глаза и сдержалась.
Давид видел чуть выше её тонких запястий вставшие дыбом волоски, на шее — бешено бьющуюся жилку.
— Алекс, — его голос приобрёл бархатные, почти ласковые нотки, — это, конечно, нескромный, но очень простой вопрос. Да или нет?
— Зачем тебе знать? — подняла она глаза.
Но Давид уже знал ответ.
Чёрт бы это всё подрал! Его худшие опасения оправдались: она беременна, и её ублюдочный папаша отослал её подальше, чтобы Давид не знал.
Чтобы никто не знал.
