— Имею право тратить деньги на что хочу.
— Имеешь. Но с одной поправкой — свои деньги. Свои деньги можешь тратить на что угодно. Но у тебя нет пятнадцати миллионов долларов.
— Ну нет, значит, будут. Хватит, пап. Просто переведи деньги и разойдёмся. Для банка это не такая уж и большая сумма, чтобы ты пучил глаза и делал вид, что это трындец как для тебя важно.
Стакан резко ударил о стол. Зазвенели бутылки. Саша вздрогнула. Едва сдержалась, чтобы не закашляться — бутерброд встал поперёк горла.
— Я сам свяжусь с казино, — ответил отец.
— Где ты играл?
— Так даже лучше, — оживился Ярослав и, наверное, дал отцу визитку казино, а, может, управляющего. — Спокойной ночи!
Его шаги отчётливо зазвучали по мраморному полу столовой. Но отец его окликнул:
— Разве я тебя отпускал?"
"— Ой, ладно пап. — Саша даже ясно представила, как Ярослав при этом скривился. — Я устал. Пойду спать. Завтра поговорим.
Тон его означал, как и всегда: всё равно ты мне ничего не сделаешь.
— Ко мне приходил Давид Гросс, — сказал отец.
Саша напряглась.
Когда отец изложил Ярославу суть их разговора с владельцем «ТОР-Групп», его требования, и всё, что узнал от Саши, тон Ярослава ни капельки не изменился.
— И что? — спросил он. — Ну, пошли к нему Сашку снова. Поменяй её на свою винокурню, делов-то.
— Ты не понял, сын…
— Да что тут понимать, пап, — перебил Ярослав. — Просто разберись с этим, и всё. Как ты обычно это делаешь. Ну кто такой этот Давид Гросс? Обиженный клиентишка? На каком основании он вообще диктует тебе условия? Пусть валит.
Всё, я спать!
— Ярослав!
— Я сказал: я — спать! — рявкнул тот, и шаги его стихли в коридоре.
Глава 25
Что-то есть резко расхотелось. И прятаться тоже.
Саша вернула надкушенный бутерброд на тарелку и вышла в столовую.
Отец стоял у окна.
— Знаешь, чего я не пойму? — сказала она. — Чем ты так перед ним провинился, что с детства позволяешь вытирать о себя ноги?
Отец посмотрел на неё как на пустое место.
— Нет, меня это касается. Я твоя дочь. И я тоже живу с этим уже двадцать лет.
Что ты сделал?
Отец выдохнул. Повернулся к бару. На удивление твёрдой рукой налил себе выпить.
— Я убил его мать, — ответил он. — Она погибла по моей вине. — Он залпом выпил.
Саша кивнула. Насколько она помнила, первая жена отца погибла в автокатастрофе, в которой никто был не виноват. Гружёную фуру, что спускалась с пригорка, занесло на обледеневшей дороге. Мать Ярослава не справилась с управлением и врезалась в прицеп. Она погибла на месте.
