Кто знает, насколько мы здесь застряли. Иногда нам встречались ямы подобные тем, в которые упал бот, но это было нечасто. Ближе к вечеру и наткнулись на остатки здания. Самого здания не было. Осталась только часть его фундамента. В этом месте зияло много подобных ям. Внутри здания обнаружились остатки лестницы, ведущей вниз. Я осторожно спустился в подвальную часть того, что осталось от здания. Вход в подвал прикрывала металлическая дверь. Её давно никто не открывал, она заржавела, и мне с большим трудом удалось открыть её.
Только здесь я почувствовал, что имплант действует. Я вывернул дверь вместе с дверной петлёй. После чего зашёл внутрь, где увидел остатки мебели. Два полусгнивших шкафа и несколько старых кресел, и диван. Внутри было влажно. Стены покрылись плесенью.
— Что у тебя там?
— Пусто. Спускайся, здесь переночуем.
— Рано для ночлега. Ещё светло, — сказала Мила, когда спустилась ко мне.
— До заката два часа. Место здесь отличное для ночёвки. Ночью можно не сторожить.
— Здесь всё покрыто плесенью.
"
"— Зато безопасно. В темноте не станешь добычей хищника.
— Как думаешь, что это было раньше?
— Не понятно. Видимо, военный объект был, раз его разбомбили.
— Тоже так подумала. Думаешь, здесь выжил кто-то?
— Конечно, спрятались в этом помещении. Они отсюда ушли и больше не вернулись. Здесь давно никого из разумных не было. Одни звери вокруг.
На всякий случай замерил уровень радиации и других опасных излучений. Всё было в норме. Впрочем, скафандр предупредил бы меня об этом раньше.
Утром мы решили осмотреться вокруг и обнаружили остатки дороги. Я хотел идти по ней, а Мила предлагала идти напрямую по лесу. Выбрали её вариант. Неизвестно куда вела эта дорога. Она уходила немного в сторону. Во второй половине дня мы вышли к колонии. Вернее, к тому, что от неё осталось, а от неё остались только руины. Везде виднелись воронки от бомбардировки. Биологический сканер показывал отсутствие живых объектов поблизости.
— Что у тебя на сканере? — спросила Мила, когда мы уже два часа бродили среди развалин.
— Пусто. Здесь нет живых.
— Что будем делать?
— Нужно искать место для ночёвки.
— Здесь как-то мрачно.
— Не обращай внимания, я был в местах и похуже.
— Всё равно. Мне как-то не по себе.
— Это всего лишь развалины, не больше. Здесь уже давно нет живых.
— Они тут мирно работали и жили, а потом их разбомбили.
— Что поделаешь… Мы здесь точно не причём.
— Здесь, наверно, тысячи погибли.
