Мало того, что он потерял работу, так ещё и Лара подаст на развод. Если уже не сделала это. Вадим рискует остаться вообще ни с чем. Поэтому сейчас он будет держаться за свою жену и попытается противостоять разводу.
— Почему ни с чем? Миш, ну Вадим ведь сын своих родителей. Разве родители могут оставить его ни с чем?
— Запросто. Виктор Сергеевич не раз предупреждал его, что будет, если Вадим свернёт не туда, если потеряет такую женщину как Лара, — Миша заглушает двигатель. — И такую работу как у Рязанцева.
Скорее всего, родители поставили ему какой-то ультиматум.
— Не думала, что родители могут так поступить с собственным ребенком, — говорю задумчиво, рефлекторно прижимая руки к животу. — Может, в том, что Вадик стал таким, есть и вина родителей?
— Не исключаю, — соглашается Миша, переплетая наши пальцы. — Они много работали, Инн, а он был то с бабушками, то с нянями. Теперь пожинают плоды. Но мне бы не хотелось их судить. Как бы то ни было, люди они хорошие.
— Я одного не могу понять — что держит Лару рядом с ним? Любовь? Разве можно любить человека, который вытирает об тебя ноги? — непроизвольно морщусь.
— Она любила его, — отвечает Миша. — Их отношения не всегда были такими. Все кардинально изменилось примерно год назад. И она стала говорить о разводе.
— Наверное, в тот момент и появилась Бережная, — задумчиво говорю я.
— Да.
— Почему же она не развелась?
— Не знаю. Может, сложно было решиться, а, может, есть и другие причины, — Миша пожимает плечами.
— Ладно, давай не будем о грустном. Завтра Новый год, а я еще не все продукты купил.
— Так поезжай. Я точно не поеду, — отстегиваю ремень безопасности, — хочу побыстрее оказаться дома.
— Пойдем, я провожу, — Миша открывает дверцу со своей стороны.
— Миш, перестань, тут пройти через ворота и зайти в подъезд. На улице день. И здесь никого нет, а в подъезде консьерж, — киваю в окно. — Мне не нравится излишнее внимание, особенно там, где оно совсем не нужно.
— Хорошо, — кивает он, захлопывая дверь.
— Но я прослежу, как ты зайдешь в подъезд.
— Ладно, — усмехаюсь и, быстро поцеловав его в губы, отстраняюсь.
Но Миша не дает мне уйти. Муж перехватывает мое запястье и притягивая к себе. Его ладонь опускается на шею, а губы осторожно касаются моих. Этот поцелуй напоминает тот — самый первый, от которого вся кожа покрывалась мурашками, а сердце пропускало ужас за ударом. Удивительно, что спустя столько лет ничего не изменилось.
