— Давно у вас? — я киваю на мобильный.
— Мих, это не то, что ты…"
"— Думаю? — переспрашиваю насмешливо. — А о чем тут думать, если все очевидно. Я задаюсь только одним вопросом: какого черта ты подкладывал под меня свою любовницу?
— Мих, о чем ты? — совершенно непонимающим тоном спрашивает Вадим.
— Выключай режим идиота, Вадим, — бросаю резко. — Тебе свою жену-то не жаль?
— Тебя не касаются мои отношения с Ларой, — рычит он.
— С какой из них? — язвительно усмехаюсь.
— Ни с той, ни с другой.
— В этом ты прав.
Но! — поднимаю указательный палец вверх. — Ты поступил как последний ублюдок, когда оставил свою жену на морозе в тоненьких колготках, а сам свалил. У тебя совсем мозги отбило? Или это Бережная руководит всем твоим мыслительным процессом?
— Откуда ты знаешь ? — зло выплевывает он.
— Потому что я сам лично забирал твою жену с того места, где ты её оставил, — отвечаю, стиснув зубы. — Ты совсем ни хрена не понял? Она ведь запросто могла подхватить воспаление лёгких.
— Мих, тебя это не касается.
— Ошибаешься, — качаю головой. — Никто не имеет права так поступать с другим человеком. Она — моя подруга.
— Да какая она тебе подруга? — Романов нервно усмехается. — Это я твой друг. Только ты, похоже, позабыл об этом.
— Вадим, ответь-ка мне на вопрос? Настоящие друзья пытаются разрушить семью? Или, может, они делают всё, чтобы загубить карьеру своего друга? Или нет, — я нарочно делаю удивленный вид. — Наверное, они поджигают квартиру родственников своих лучших друзей.
Выражение лица бывшего друга становится обеспокоенным, а после слов о поджоге проскальзывает испуг.
— Вы с Бережной придумали отличный план, но только не учли одного — правда всегда выплывает наружу. Кому как не тебе знать об этом. Ты ведь адвокат вроде как, — снова усмехаюсь. — Зло никогда не остается безнаказанным.
— Миш, ты все не так понял… — начинает он, но я резко обрываю его.
— На протяжении стольких лет ты был моим самым близким другом, Вадик. Что тобой двигало, когда ты творил все это дерьмо? — громко восклицаю.
Я складываю пальцы в кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не вломить по его физиономии.
Он молчит. Ничего не комментирует. Знает, что любое слово может быть использовано против него. Но меня это молчание с каждой секундой раздражает все сильнее.
— Из-за тебя, друг, — выделяю намеренно и подхожу вплотную к Романову, — я чуть не лишился всего. Только попробуй еще раз приблизиться к моей семье. А это ты заслужил.
