– Вы Ниночкина подруга? – Тетка ласково улыбалась. – Я вас помню. Вы раньше часто к Нине приходили.
Дана соседку не помнила.
– Какое ужасное горе! – Женщина сокрушенно покачала головой.
– Вероника Анатольевна просила передать… – Дана протянула тетке сумку.
– Да-да, я ей отвезу. – Взяв сумку, тетка опять покачала головой. – Нике не хочется видеть посторонних.
Федор, кивнув хозяйке, потянул Дану к лифту.
– Вы давно Ниночку видели? – остановила ее женщина.
Ее зовут Алефтина Ниловна, – напомнила себе Дана.
– В понедельник.
– Лифт стоял на этаже, но Дана тронула Федора за руку – не заходи. – Нина вспоминала девушку, которая здесь жила раньше, под Ниной. Ее, кажется, Леной звали.
– Что Ниночка говорила про Лену? – быстро спросила тетка.
Улыбаться она не переставала, и это почему-то раздражало.
– Просто вспомнила.
– Она Ленку видела недавно?
– Нет. То есть не знаю. Нина не сказала."
"– У Ниночки ничего общего не может быть с этой… – Тетка, на мгновение зло сжав губы, поискала подходящее слово и не нашла.
– Девушкой.
И посмотрела на Дану с большой укоризной. Улыбка из ласковой превратилась в осуждающую.
– Лена вам не нравилась?
– Я в дела соседей не лезу! – Улыбка на секунду пропала, потом появилась снова, но сделалась грустной оттого, что Дана такая бестактная.
Дана нажала кнопку лифта, первой вошла в открывшиеся двери и, когда двери закрылись, прошипела:
– Злыдня какая-то!
– Ну что ты уж так! – хмыкнул Федор. – Дура старая, относись снисходительно.
А когда лифт выпустил их на первом этаже, добавил:
– Это все ерунда, Данка.
Концы надо искать в компромате. Но это буду делать я.
* * *Сосредоточиться было трудно. Николай, пошарив в аптечке, нашел анальгин, вытащил таблетку, запил водой. Подумал и проглотил вторую.
Голова не то чтобы болела, просто не хотела работать.
Коробку, служившую аптечкой, он поставил на место, на кухонную полку слева. Коробка была из-под какого-то печенья и Нине ужасно нравилась. Печенье, кажется, принесла Дана. А может быть, кто-то еще, он не помнил.
Федор, уходя, закрыл Нинин ноутбук. Николай открыл его снова.
В последние три недели ему казалось, что хуже, чем ему тогда было, быть не может.
Идиот! Тогда еще можно было все изменить.
Теперь изменить что-то невозможно.
Зазвонил городской телефон. Николай, тяжело поднявшись, вышел в прихожую, взял трубку.
Звонила какая-то тетка с Нининой работы. Помощь ему не нужна, сообщил Николай. Когда будут похороны, он скажет. Женщина сочувствовала, выражала соболезнования.
