– Хочу кое-что у вас спросить, если не возражаете.
Она посмотрела на него с испугом, а еще с готовностью сделать все, что он пожелает. Он принадлежал к классу хозяев, и она была готова всячески ему служить.
– Вы вчера упомянули, что Лию ждала пожилая дама… – Игнат постарался говорить мягко, доверчиво. Он это умел.
Черт, жаль, у него нет фотки Веры.
– Когда это было, не припомните?
– Так восьмого мая. – Испуг из голоса вахтерши пропал, осталась одна готовность услужить. – Как раз перед праздником. Лиечка тогда первый раз старые песни исполняла.
Очень удачно выступила, народу много было.
– Бабуля после концерта осталась и ждала Лию? Может, она такси вызвала…
– Лиечку ждала, – заверила вахтерша. – Я сначала тоже думала, что такси. Но когда Лия с Ксаной появились, старушка к Лие бросилась. Ксана к моему столику отошла, а Лия с бабкой задержалась.
– Они долго разговаривали?
– Да нет, Лиечку же мама ждала. Она быстро от старушки отделалась.
Игнат повертел головой. В студии обязательно должна быть камера видеонаблюдения, но он ее не заметил.
– Камера видеонаблюдения у вас есть?
– Есть, есть, – закивала вахтерша. – Даже три. У входа, в зале и в буфете. Я все вижу.
Она кивнула на экран компьютера, стоявший на столе.
– Разрешите посмотреть записи того вечера?
Хорошо принадлежать к классу хозяев – бабка ненужных вопросов задавать не стала. Игнат был уверен, что любого другого она послала бы куда подальше.
И правильно сделала, между прочим.
– Да я не умею…
– Я умею, – заверил Игнат.
К счастью, запись от восьмого мая еще хранилась в электронной памяти.
Или к несчастью?
Камера была хорошая, лиц не искажала. Веру Сергеевну он узнал сразу.
Игнат колебался, не решаясь удалить запись. Все-таки оставил. Сделать это можно в любой момент.
И вообще, напрямую его все это не касается.
Надо было как-то объяснить вахтерше свое поведение, и он не придумал ничего лучшего, как сказать:
– Это моя родственница.
Объяснение не объясняло ничего, но вахтерша понимающе улыбнулась.
У хозяев бывают свои тайны, она в них не лезет.
Домой он добирался долго. Меняли асфальт и бордюры, Игнат равнодушно смотрел на суетящихся дорожных рабочих.
Восьмого мая Лия звала его на концерт, а он отказался, сославшись на подготовку к выступлению на митинге.
Он до последнего не знал, станет ли выступать. Отказался, когда увидел плакаты митингующих. Они были слишком радикальными, это не для него.
Игнат миновал столбики очередного ремонтного ограждения, дальше пробок не было.
