— И этот прекрасный мальчик не только сам подался в бега, но еще и увлек за собой семь несмышленых мальчишек? Да-а-а, здесь есть, чем гордиться! — язвительно произнес Стас. — А когда они через месяц вернулись, больные и несчастные, он все еще продолжал гордиться своим подвигом?
— Я не понимаю, что вы от меня хотите! — взвизгнула она.
— В какой детдом были отправлены дети? И не лепите мне горбатого, что архив залило водой, а вы теперь ничего не помните! Кстати, пора и вам осваивать блатной язык, на зоне вам это очень пригодится.
И не заставляйте меня вызывать людей и устраивать обыск у вас в кабинете и на квартире.
— Вы все равно ничего не найдете, — зло бросила директриса. — Все забрал Зотов. Он приехал сюда в феврале, а когда узнал, что их здесь уже нет…
— Вы поняли, что гораздо безопаснее будет все ему рассказать, — понятливо покивал головой Крячко.
— Я думала, он меня просто убьет…
— А следовало! — с ненавистью крикнул Стас. — Вы это вполне заслужили! Счастье ваше, что он офицер и о такую падаль, как вы, руки пачкать не стал.
Другой бы на его месте вас, как гниду, раздавил! Только не гоните мне туфту, что вы все забыли! Где дети? Я это все равно узнаю, только времени мне для этого потребуется больше. В районо и облоно следы обязательно остались! Ну!
— В Воскресенский детдом перевели, в Рязанской области, — уже рыдая, ответила она.
Стас вышел, изо всех сил хлопнув дверью, чтобы дать хоть такой выход бушевавшей у него в груди ярости, и пошел, но не в управление, не в гостиницу, а к Егорычу.
Знакомый охранник в этот раз даже обыскивать его не стал, а сразу провел в дом. Отец и сын Сидоркины сидели и что-то обсуждали, но, когда вошел Крячко, тут же замолчали и уставились на него.
— Мир дому сему, — поздоровался Стас и тут же поинтересовался: — Егорыч, ты нитроглицерин, часом, далеко не убрал? А то ведь пригодиться может.
— Смотрю, с хорошими новостями ты, полковник, пришел, — хмыкнул старик. — Ужинал?
— Какие есть, — развел руками Стас.
— Да не затевайся ты, в гостинице поем.
— Ну, там только язву себе наесть можно, — отмахнулся Егорыч. — Миша, скажи Насте, чтобы собрала чего, да возвращайся.
Михаил вышел, а старик закурил, но спрашивать пока ни о чем не стал — ждал сына.
— Егорыч, ты бы не смолил при таком-то сердце, — посоветовал Крячко.
— Все едино помирать, а так — хоть с удовольствием, — ответил тот.
— Смотри, тебе жить, — пожал плечами Стас.
