— В свойственной тебе манере, — удрученно воздохнул Крячко. — Лева! Для тебя нажить врага проще, чем другому человеку плюнуть! Что вы с ним не поделили?
— Явился с адвокатом, весь из себя до того вежливый и корректный, что от него, как из морозильника, холодом тянет. А уж гонору! — раздраженно рассказывал Гуров. — Над таджиками своими трясется, словно они ему родные — не дай бог, кто-нибудь обидит! И при всем при этом вел себя так, словно он хозяин положения, а я — погулять просто вышел! Интересно, папаша у него такой же?
Лев повернулся к Крячко и увидел, что тот смотрит на него грустными глазами и, самое странное, ничего при этом не изображая.
Наконец Стас ответил, используя любимые выражения самого Гурова:
— Что выросло, то выросло! Будем терпеть! А Егорыч — классный мужик! Глыба! С самого низа наверх поднялся, и пережить ему при этом пришлось столько, что другому на три жизни хватило бы. И сын у него из того же теста замешан — тоже хлебнул горячего до слез.
Я тебе свое мнение не навязываю — сам мальчик большенький, но ты не прав.
Не ожидавший такого, Гуров даже несколько растерялся, хотя виду и не подал, а предложил:
— Пошли поужинаем, пока буфет не закрылся. И жене позвони, чтобы сумку собрала и завтра утром на проходную отвезла — здешний сотрудник на обратном пути заберет.
— Уже — меня Андрей предупредил, — раздеваясь, сказал Стас. — А ужинать я не буду — у Сидоркиных поел."
"Это был уже откровенный афронт.
Выходя из номера, Лев повернулся к лежавшему лицом к стене Крячко и язвительно произнес:
— Между прочим, эта твоя глыба выжила из города директора детского дома, бывшего военного и орденоносца! Тот, видите ли, что-то нелестное в ее адрес сказал!
— Сходим, поговорим, разберемся, — пообещал, не поворачиваясь, Стас. — Когда вернешься, не шуми, пожалуйста.
Окончательно разозленный Лев вышел, а Крячко лежал и думал, что Лева становится совершенно невыносимым и чем дальше, тем больше неуправляемым.
Но откуда в нем вдруг появилась эта злость? На них с Петром он пока не срывается, но, судя по всему, это дело времени. Нет, ангелом он и раньше не был, но хоть мог держать себя в руках, а сейчас начал на людей бросаться. Он, конечно, сыщик от бога, но кто сказал, что даже таким все позволено? И, горестно вздохнув, Крячко уснул.
Вернувшийся из буфета Гуров сразу понял, что Стас действительно спит, а не притворяется.
