Стража направилась к нему, чтобы выпроводить из залы, и на мгновение Глуби́ну удалось поймать взгляд Индиго. Злилась ли она? Правда ли не верила ему и потому желала сопровождать?
«Или она опасается того, другого дракоманта?»
Внезапно Глубин ощутил прилив вины: он отправляется навстречу новой, неизвестной и, вероятно, огромной опасности… и тащит за собой Индиго.
Часть вторая
Глава 15
Мракокрад
Первый раз Мракокрада пригласили во дворец спустя месяц после того, как Арктик раскрыл в нем дракоманта.
Мракокрад ждал этого момента, но не потому, что видел его в будущем как провидец.
Он ждал его с того самого вечера, когда Арктик рассказал все Люте – за ужином после ухода Ясновидицы. Весь вечер Мракокрад слышал, как отец мысленно терзается выбором: говорить ли об этом кому-то. Он даже испытал капельку любви к отцу, когда тот наконец решил, что не сможет держать дар сына в тайне от Люты.
– А ты знала, – произнес он, впиваясь когтями в кролика, – что у сына от нас секрет?
– Знаю, что он приводил в дом девочку, – ответила Люта и с улыбкой посмотрела на Мракокрада.
– Как ее зовут?
– Ясновидица, – улыбнулся он в ответ. – Она тебе понравится, мама.
Теперь о Ясновидице можно было говорить. Арктика слишком напугало ее пророчество, и он не стал докучать ей или пытаться разлучить ее с сыном.
– Она в точности правильная, – вставила Вьюга. – Определенно лазурная с изнанки. Мне нравится, как она вяжет.
Что бы это значило? Мракокрад ни разу не видел, чтобы Ясновидица вязала. Впрочем, сестренке она нравится, и то ладно.
– Ну, и когда же ты ее нам представишь? – спросила Люта. Ее глаза блестели.
– Секрет не в том, – грубо напомнил Арктик. – Мракокрад – дракомант. Знал об этом годами, а нам не говорил. Он вовсю пользуется магией.
Люта выронила кролика и уставилась на Мракокрада.
– Волшебный братик, – задумчиво проговорила Вьюга. Она потянулась чрез стол и, взяв Мракокрада за лапу, изучила рисунок чешуи на ладони. – Все хорошо. Он еще какое-то время не будет сыпать снегом.
"
"– Спасибо, – широко улыбнулся Мракокрад, с трудом удерживаясь, чтобы не обнять сестренку. От родителей теперь накатывали волны нового страха, а вот в звездном пейзаже разума Вьюги ничего не изменилось. Он не знал, о чем она думает, но чувствовал, что она любит его, даже такого необычного.
Мракокрад пожал плечами, глядя на мать:
– Подумаешь, важное дело.
– Вообще-то, очень даже, – поправила Люта и потерла переносицу. – Ох, то-то матушка обрадуется.
