Одна мысль не шла из головы: это неправильно, даже хуже, он нарушит традицию, предаст племя, но рядом с этой замечательной драконихой ему было все равно. Он на все пойдет, лишь бы побыть с ней еще немного.
Сняв с уха алмазную серьгу, он прошептал:
– Пусть любому дракону, носящему эту серьгу, будет тепло в любой мороз… и не грозит никакая опасность.
Затем он надел серьгу на ухо Люте, а та недоуменно выпучила темно-зеленые глаза. Арктик походя задел ее гладкую теплую шею.
– Ого… сработало, – сказала Люта, перестав дрожать и осторожно расправляя крылья.
– Значит, слухи не врут, ваше племя правда владеет магией.
– Не все, лишь немногие, – уточнил принц. – Так ведь и ваше тоже, нет?
– Не все, лишь немногие, – эхом повторила она. – И не такой. У меня, например, не всё есть. А ты, значит… умеешь зачаровать что угодно? Тебе все под силу?
– Дракомантия, – сказал он, приближаясь на шаг. – Все благодаря ей.
– Что же тогда ледяные не правят континентом? – спросила Люта, беспокойно метя хвостом по снегу.
– Вам даже не нужен этот союз. Вам разбить небесных ничего не стоит.
Арктик покачал головой:
– В нашем племени строгие правила. Использовать силу позволено лишь раз в жизни.
Лапа Люты метнулась к серьге, и она впервые умолкла, пораженно глядя на принца.
– Ну, – пожал тот плечами, – видать, я тоже не больно-то правилам следую.
Он снова затрепетал при мысли о том, каково быть ТАКИМ драконом, каким он предстает перед ей. Он осторожно коснулся ее крыла своим, но она не отпрянула.
– Почему? – прошептала Люта.
– Все из-за древних легенд, – ответил Арктик, – в которых говорится о том, как опасна эта магия. Если пользоваться ей слишком часто, утратишь душу… вроде бы. Сказки, как по мне. Но если уж в Ледяном королевстве установили правило, лучше его соблюдать неукоснительно.
О древних историях про обезумевших дракомантов он предпочел умолчать.
– Да нет, – сказала Люта, снова касаясь серьги. – Почему ты это сделал… для меня? – Она полушутя неодобрительно поморщилась. – Ты что, за душу не боишься?
– Больше нет, – сказал он.
– Она теперь твоя… если примешь.
На ее черные крылья бесшумно опускались и таяли сверкающие хлопья снега. Помедлив в нерешительности, Люта взяла его за передние лапы.
«Не к добру, – шептал Арктику рассудок. – Совсем не к добру. Наши племена не простят нам этого. Мать не допустит».
«Тогда тем более так и надо, – мысленно ответил он. – Я вырву свою жизнь из когтей королевы. Это моя жизнь, моя магия, мое сердце».
