Альбатрос сорвал с них покров – лодка отлетела на другой конец павильона и ударилась о пол, отчего задрожали стены.
В тот же миг Индиго взвилась и прыгнула на Альбатроса, впиваясь передними когтями ему в шею, а задними в грудь. Крыльями она накрыла ему глаза.
– Беги, Глубин!
«Она жертвует собой ради меня».
Альбатрос издал рык чистой ненависти и ярости.
«Она погибнет».
Глубин этого ни за что и никогда не допустил бы.
Он сам не заметил, как вскочил и вытянул лапу к потолку. Дотянуться до висящих там копий он не мог, но чувствовал, как из когтей тянется к ним магическая сила.
– Гарпуны! – прокричал он. – Убейте деда!
Гарпуны вырвались из крепления и устремились к Альбатросу.
– Нет! – взревел Альбатрос. – Гарпуны…
Индиго схватила его за челюсти, не давая докричать, и зубами впилась в ухо.
Первое копье вонзилось деду в спину. Тогда он дернул за жемчужную нить, и Индиго выпустила его с задушенным криком боли. Альбатрос полоснул ей когтем по горлу, и тут второе копье пробило ему бок.
Оба повалились на пол.
Кровь струилась по серой чешуе, по бледно-голубой и по чешуе цвета индиго, заливая крылья. Она была всюду.
Когти Глуби́на буквально тонули в крови.
– Индиго, – вскричал он. Из груди, чуть не ломая ребра, рвалось рыдание. – Индиго.
Скользя, он подобрался к ней и вытащил из-под туши Альбатроса. Злые глаза деда слепо смотрели в сторону лун. Копья свое дело сделали. Он умер.
А вот Индиго еще нет. На шее темнели синяки, под челюстью пузырилась жуткая рана, но глаза оставались открыты, и Индиго увидела Глуби́на.
Потянулась к нему, и он бережно взял ее за лапу, приподнял голову.
– Вот балда, – прошептала она с усилием, и кровь из раны хлынула еще сильнее.
– Ты – точно, – выдавил он улыбку сквозь слезы.
– Я же сказала, тебе нельзя умирать, – напомнила Индиго, закрывая глаза.
– Ага, и тебе тоже.
Взявшись за жемчуга у нее на шее, он прошептал:
– Исцелите Индиго и сохраните ей жизнь. Прошу вас, прошу. Пожалуйста, спасите ее.
Он ощутил слабое, надсадное биение ее сердца.
Потом оно ударило последний раз, замерло… и снова стало биться, набирая силу.
На мгновение жемчужины озарились теплым светом, как маленькие огненные розы.
Синяки на шее Индиго растаяли. Порез на шее затянулся, и разошедшиеся чешуйки снова сомкнулись. Затянулись и глубокие порезы на боку, которых Глубин сперва и не заметил.
Прошло немного времени, и Индиго глубоко и судорожно вдохнула, открыла глаза.
Глубин помог ей сесть и обнял крыльями.
Она ничего не сказала.
