Как бы он ни пытался, ему было не под силу понять дочь. Он ведь будущего не видит и мыслей не читает. Отец милый, самый обычный, и его не терзают муки выбора, его решения едва ли влияют на будущее. – Однако, даже если бы ты видела все, вряд ли ты могла бы всем управлять. Да хоть чем-нибудь. Чему быть, того не миновать. Кто-то другой изменит твой путь, и ты не сможешь его остановить.
«Ты даже не догадываешься, насколько ты прав, пап».
В уме снова появился образ Мракокрада: им еще только предстояло встретиться, но всякий раз он появлялся в уме Ясновидицы не один, а в урагане видений.
Радость и любовь, боль и ужас – и все они были так крепко переплетены, что она не могла распутать этот клубок, задыхалась.
– Мне надо уйти, – выпалила Ясновидица. – Далеко. Может, в дождевой лес. Или в Земляное королевство. Или в затерянные земли. О, это изменило бы все, иначе просто не может быть!
Она отстранилась и посмотрела на отца, в его грустные глаза, которые станут еще грустнее во многих, очень многих вариантах будущего.
– У меня могла бы быть совершенно иная жизнь, пап. Я могла бы стать исследователем, составить карту неизвестной части мира. Могла быть жить одна, и тогда сама решала бы свою судьбу, да?
«Если не встречусь с ним… рассеется ли тьма? Безопаснее ли станет для всех?»
Она закрыла глаза, пытаясь проследить этот путь – тонкую трепещущую ниточку будущего, в котором она завтра же улетает за океан, совсем одна. Это не то чтобы невозможно. Просто почти невозможно.
Вот только радости этот путь не принесет. Туман в конце пути, возможно, означает, что она сгинет где-нибудь посреди моря. А ее племя все равно ждут кровь и мрак. Возможно, даже еще большие.
Это было самое страшное: большая часть вариантов будущего, в котором она уклонялась от встречи с Мракокрадом, пугала еще сильнее. Словно знакомство с ней меняло его путь, хоть и не наверняка.
В голове пронесся образ выгнутой серебристо-золотой короны с шипами.
«Какая это временная линия? О, третий стол».
– Отстранившись от отца, Ясновидица склонилась над свитком и сделала пометку.
– Родная, чего ты так боишься? – спросил отец, нежно беря ее за лапы. Его когти покрылись потеками синих чернил, как кровью ледяных драконов.
«Откуда мне вообще знать, что кровь у ледяных синяя?
Оттуда, что я видела ее, слишком часто, в сотнях из витков событий».
– Не могу сказать, – ответила она. – Прости, пап.
«Если я до срока раскрою тебе его имя, ты погибнешь.
