– Коснувшись когтем головы осьминога, он прошептал: – А теперь оживи и будь самым милым, преданным и послушным во всей Пиррии питомцем.
Осьминог моргнул и уставился темными глазами сперва на него, потом на Индиго. Она ахнула, а моллюск оплел ее запястье щупальцами, словно обнимая.
– И как ты утаишь это от деда? – строго спросила Индиго.
– Это уже моя забота. Ну разве он не восхитителен?
Осьминог еще удобнее устроился на лапе Индиго, и тут уже дракониха не сдержала улыбки.
– Поверить не могу, что ты наколдовал мне питомца, – сказала она.
– Какой же ты балбес.
Глубин погладил когтем одно из щупалец. На ощупь оно было деревянное, но при этом теплое и гибкое. Осьминожка с любопытством ткнул его в мордашку.
– Как назовешь?
– Пузырек, наверное, – быстро ответила Индиго. – По нему же сразу видно. Ты ведь Пузырек, да?
Осьминожка с достоинством вскарабкался вверх по ее лапе на плечо, на шею и, наконец, с удобством устроился на макушке, свесив по бокам от головы щупальца.
– Ой, мама, – сказала Индиго.
– Надеюсь, осьминожьи шляпки в этом году в моде?
Глубин от смеха покатился и случайно вдохнул песок. Отфыркиваясь, он краем глаза заметил, как Индиго восторженно косится на осьминога.
«Видишь, дедуля? Нашу силу можно употребить и во благо. Осчастливить других.
Я ошибок, как ты, не совершу. На меня можно положиться. Все будет просто замечательно».
Глава 4
Ясновидица
Ясновидица работала в библиотеке.
Из библиотеки она почти не вылезала, и родители шутили, мол, ей и вылупиться надо было там, а не на лунном пике.
Но если бы они отнесли яйцо в читальный зал, она не родилась бы под светом полной луны и не получила дар пророчества, и тогда бы ей вовсе не пришлось торчать столько среди свитков. Однако стоило напомнить об этом родителям, как те качали головами, вздыхая оттого, что дочь не понимает их блистательного юмора.
Библиотекарь выделил ей отдельный кабинет, хотя Ясновидица подозревала, что он считает ее чокнутой и при случае просто хочет иметь возможность запереть.
На пяти столах были разложены наполовину пустые свитки, и она, роняя с когтей чернильные капли, металась от одного к другому и делала пометки на скорую лапу.
А если и правда притвориться чокнутой, изменит ли это хоть что-то?
Она закрыла глаза и попыталась разглядеть, каким будет будущее, если осуществить замысел. Запрут ли ее в психушке? Спасет ли это ее племя? Станет ли тогда жизнь лучше?
Сомнительно; никто ей не поверит. Этот путь закрыт.
Бежать не получится.
