Вот три слагаемых, составлявших психологический портрет детектива второго разряда, который успешно и добросовестно трудился в Восемьдесят седьмом полицейском участке, настойчиво и скрупулезно распутывая каждое порученное ему дело до конца. И это терпение помогало ему в работе так же, как другим помогает хорошо подвешенный язык или приятная внешность.
Таким образом, странное его имя в конечном счете не слишком повредило ему. Само собой разумеется, что носить такое имя было не очень-то приятно, но, тем не менее, он все-таки выжил, и даже стал хорошим человеком и хорошим полицейским.
Постоянные треволнения не нанесли ему невосполнимого ущерба, не считая, правда, того, что в свои 37 лет Мейер был уже совершенно лысым. Конечно, какой-нибудь знаток Фрейда мог был предположить, что облысение — это результат многолетней сублимации. Но откуда, черт побери, взяться таким интеллектуалам в дежурке для детективов полицейского участка и кому они там нужны?
Смирившись за долгие годы с тем, что ненависть к отцу все равно не изменит его имени, он снова пережил щемящее чувство утраты, позабыв на мгновенье о всех своих обидах, о том, что живет он со своим именем как с клеймом.
Вспоминая отца, он попытался придать ему облик мягкого и приятного во всех отношениях человека.
Именно поэтому Мейер сейчас с таким терпением слушал, как Раскин восхваляет этого шута горохового, который по стечению обстоятельств оказался его отцом, но при этом в глубине души он не верил ни единому его слову.
— Нет, этот совсем не похож на человека, который решил подшутить над кем-то, — продолжал тем временем Раскин. — Вы что думаете, если бы речь шла о шутке, то я оказался бы тут? Что, у меня нет никаких других дел, кроме как сидеть сейчас тут у вас и трепаться о разных розыгрышах?
— В таком случае Дэйв, что же вы сами об этом думаете? Вы считаете, что этот человек и в самом деле собирается убить вас, если вы не освободите это помещение?
— Собирается убить меня? Кто вам мог сказать такую глупость? — Мейеру даже показалось, что Дэйв Раскин при этом заметно побледнел.
— Убить? Меня?
— А разве он не говорил вам, что он собирается убить вас?
— Нет, он, конечно, говорил так, но…
— И разве не вы мне только что сказали, что не считаете его слова шуткой?
— Ну я, конечно, говорил, но…
— Значит, судя по всему, вы и в самом деле считаете, что он собирается убить вас, если вы не покинете это помещение.
