— Как ты думаешь, она разговаривала на эту тему с Бертом?
— Не знаю. Но я думаю, что нам все равно придется рано или поздно поговорить с ним об этом.
— Да, незавидная перспектива.
— Да уж… черт побери, — сказал Карелла, — ведь работники социального обеспечения как раз и стараются убедить будущих матерей-одиночек родить ребенка, чтобы потом его могли усыновить бездетные пары. Так с чего бы это Клер?..
— Скорее всего тут дело в этом сынке, — напомнил ему Мейер. — Психованный парень, который обязательно разыщет отца этого ребенка и тогда…"
"— Но ведь парень у Клер — полицейский, — сказал Карелла.
— Она могла бы как-то подготовить нас к этому. Мы могли бы нагнать такого страху на этого молодого Гленнона, что он не стал бы и носа совать в эти дела. Нет, все это просто не укладывается у меня в голове.
— Или, если посмотреть с другой стороны, — сказал Мейер, — почему бы Клер не обратиться к отцу ребенка и не поженить их? Не понимаю. Я просто не могу поверить, чтобы она могла оказаться впутанной в эту историю.
Не верю и все тут.
— Будем надеяться, что этот доктор прольет хоть какой-нибудь свет на нашу проблему, — сказал Карелла. — Какой там у него указан адрес в телефонном справочнике?
— Я переписал его целиком: А. Д. Мэдисон, доктор медицины, — сказал Мейер. — Дом 1163 по Тридцать седьмой улице. Маджеста.
— Это недалеко от того места, где была найдена эта девчонка, да?
— Да.
— Ты полагаешь, что она пошла туда, выйдя от врача?
— Не знаю что и думать.
— Что-то мне не верится. Она ведь собиралась встретиться с Клер в Айсоле.
Едва ли она стала бы зря торчать там, в Маджесте. А кроме того, я не думаю, что ей так сразу стало по-настоящему плохо. Господи, знаешь, Мейер, у меня ум за разум заходит.
— Просто ты никуда негодный детектив, и этим все объясняется.
— Это точно. Но самое обидное, что этим ничего не объясняется, по крайней мере для меня.
Тридцать седьмая Авеню оказалась спокойной и тихой улицей, с богатыми особняками, украшенными портиками с колоннами и отгороженными от тротуаров солидными коваными оградами.
Общее впечатление от нее было — покой и достоинство. Такая улица вполне могла бы находиться где-нибудь в Бостоне или в Филадельфии — тихая и спокойная улица, надежно укрытая от шума и суеты двадцатого века. Впечатление это, однако, на поверку оказывалось ложным. Как-никак, именно на этой улице проживал некий доктор А. Д. Мэдисон, промышлявший незаконными абортами.
Нужный им дом был расположен в самом центре квартала.
