— А комнату эту она снимала у вас на какой-то определенный день? Она что — сняла ее только на субботу?
— Нет, сэр. Она сняла ее сразу на целую неделю. И сразу же расплатилась наличными за весь срок.
— А не показалось вам это несколько странным… понимаете… ну, я хотел сказать, неужели вам часто приходится сдавать комнаты таким молоденьким девушкам?
Брови О’Лафлина поползли наверх, и он с удивлением воззрился на О’Брайена.
— Ну, знаете, она вовсе не такая уж молоденькая, ну, относительно, конечно, вы понимаете.
— Шестнадцать лет — достаточно юный возраст, мистер О’Лафлин."
"— Шестнадцать? — О’Лафлин расхохотался. — Ну, знаете ли, эта ваша девица кому-то здорово запудрила мозги, парень. Ей никак не меньше двадцати пяти.
О’Брайен все поглядывал на стакан с виски. Но тут он живо перевел взгляд на старика.
— Сколько вы сказали, сэр?
— Лет двадцать пять — двадцать шесть, может, даже немного побольше. Но никак не шестнадцать, ничего похожего, сэр.
— Эйлин Гленнон? Погодите, мы говорим именно о ней?
— Эйлин Гленнон, именно так ее звали.
Она обратилась ко мне в четверг, уплатила деньги вперед за неделю и сказала, что придет ко мне за ключом в субботу. Эйлин Гленнон собственной персоной.
— А не могли бы вы… не могли бы вы описать мне ее внешность, мистер О’Лафлин?
— Пожалуйста, конечно, могу. Это высокая девушка. Даже очень высокая. Пять футов и семь, а может, даже и восемь дюймов. Я помню, что мне приходилось смотреть на нее снизу вверх, когда мы с ней разговаривали.
У нее иссиня-черные волосы, большие карие глаза и…
— Это — Клер, — не удержался О’Брайен.
— Что?
— Скажите, сэр, а не говорила ли она о какой-нибудь другой девушке?
— Нет, сэр.
— Не говорила она, что намеревается привести потом сюда другую девушку?
— Нет, не говорила. Да для меня это было бы без разницы. Если вы снимаете комнату, то комната — ваша.
— А вы говорили ей это?
— Ну, просто я дал ей понять, что это так. Она сказала, что нужна комната и обязательно солнечная.
Как я тогда понял, солнечная сторона была для нее главным. Но вообще, когда кто-то приходит ко мне и говорит, что ему нужна тихая и спокойная комната, я понимаю, что люди не хотят, чтобы им кто-то мешал. Потому я и сказал ей, что здесь никто не будет ее беспокоить. И уж в любом случае я этого делать не стану. — Старик немного помолчал. — Понимаете, мистер О’Брайен, я говорю с вами как мужчина с мужчиной.
— И я очень ценю это.
