— Но при этом он не сказал вам, в чем заключается эта его работа?
— Да, сэр, этого он мне не сказал, — согласился Рэндом. — Но он был в форменной одежде.
— Он был в форме? — спросил Карелла.
— В форме? — повторил вопрос Эрнандес.
— И что же это была за форма? — уточнил Карелла. — Он, случайно, не был в морской форме, мистер Рэндом?
— О, а вот и виски! — воскликнул Рэндом. — Виски — напиток мужественных людей, мужественных, скажу я вам. Уххх! — Он пожевал губами и поставил стаканчик на стойку бара. — Так на чем мы остановились?
— Мы остановились на его форме.
Была ли это морская форма?
— Морская? У человека, которому за шестьдесят. Но сэры, ваш вопрос звучит глуповато, если вы разрешите мне высказать свое мнение.
— Ну хорошо, а какая же на нем была форма?
— Она была серого цвета, — сказал Рэндом.
— Продолжайте.
— Это могла быть форма почтальона, — сказал Рэндом.
— Значит, это была форма почтальона?
— Не знаю. А может, и водителя автобуса.
— Так какая все-таки? Шофера или почтальона?
— Не знаю.
Честно говоря, я не успел вам сказать, что в тот вечер у меня было просто прекрасное настроение, ну, веселое настроение, понимаете? Моим глазам уже трудно было сфокусироваться на всяких там мелких деталях. Так что единственное, что я запомнил, это то, что он был в серой форме, с форменной фуражкой и все такое прочее.
— А не могла это быть форма шофера лимузина?
— Нет, сэр, она была серого цвета. Се-ра-я. А совсем не черная. Нет, это не была форма шофера лимузина, — сказал Рэндом. — Но тем не менее, он работал на кого-то.
Это я хорошо запомнил. Так что он вряд ли работает на почте. Хотя, может быть, он говорил и о своем начальнике.
— А он не называл хозяина по фамилии? — спросил Карелла.
— Нет, он вообще не говорил о нем, — сказал Рэндом. — Хотя косвенно и упоминал.
— И что же он сказал?
— Он сказал, что ему нужно поспеть на работу, иначе глухой рассердится. Вот что он сказал о нем.
— Кто будет сердиться? — спросил Карелла.
— Глухой, понимаете? Ну, человек, который плохо слышит.
Наверное, у него затруднения со слухом. Конечно, он мог его и просто так назвать глухим, прозвище вроде бы, кличка.
— А вы уверены, что именно так он его назвал? — спросил Карелла.
— Да, сэр.
— А он говорил еще что-нибудь про этого глухого?
— Нет, сэр.
— Или о том, куда он собирается на работу?
— Нет, сэр. Об этом он ни словечком не обмолвился.
— А вы уверены, что правильно запомнили все, о чем тогда говорилось, мистер Рэндом? — спросил Эрнандес.
