В этом-то и заключается тайна и смысл католического вероисповедания, а заодно — и психоанализа. Ты спокойно можешь с полной откровенностью рассказать о себе все, и самое страшное, что тебе может грозить, так это то, что тебе придется раз двенадцать прочитать на память “Отче наш”, или вдруг тебе скажут на все твои излияния, что все объясняется тем, что ты не любил свою мамашу. Вот и с тобой меня не ждет никакая кара, Я могу говорить о чем угодно, ты можешь это слушать, я мне при этом не придется плести всякие идиотские басенки о бессмертной любви.
А кроме того, ты наверняка отлично выглядишь в постели. В тихом омуте черти водятся, так ведь?
Неожиданно до него донесся щелчок замка. Он тут же развернулся и выбежал в гостиную.
Карелла увидел, как в дверном проеме возник белокурый гигант. Глаза его были расширены, кулаки сжаты. Этот гигант, безусловно, сразу же разглядел револьвер в руках Кареллы, но в его широко распахнутых глазах не было и тени страха. Он бросился к нему через гостиную.
Карелла моментально оценил ситуацию.
Этот громила способен был разорвать его пополам.
Он спокойно направил на гиганта свой револьвер и хладнокровно выстрелил.
Глава 20
Апрель явно сходил на нет. Весенние дожди пришли и прошли, а потом самый неприятный по погодным условиям месяц постепенно совсем угомонился. Скоро и май придет и разукрасит все своими яркими, многоцветными красками весенних цветов.
Приссила Эймс сидела в дежурной комнате детективов в восемьдесят седьмом участке. Напротив неё сидел Стив Карелла.
— Он будет жить? — спросила она.
— Да, — сказал Карелла.
— Очень жаль, — отозвалась она.
— Ну, видите ли, это как смотреть на данную проблему, — сказал Карелла, — Его будут судить и вынесут приговор. В любом случае его ждет смерть.
— Наверное, я была абсолютной дурой. Пора бы уже научиться понимать, как все происходит в нашей реальной жизни. Пора бы уже знать, что никакой любви не существует.
— А вот если вы поверите в это, то вы ив самом деле можете считать себя дурой, — сказал Карелла.
— Нет, мне следовало бы знать об этом, — сказала Приссила, упрямо кивая. — Так нет же. Понадобилось многократное промывание желудка, чтобы помочь мне понять эту простую истину.
— Любовь — это детские сказки, так вы теперь считаете? — спросил Карелла.
— Да, — ответила она и гордо вскинула голову. Глаза её вызывающе сверкнули из-за стекол очков. Но кроме вызова в них таилась и какая-то скрытая мольба.
— Я очень люблю свою жену, — просто сказал он.
