Судя по его теперешнему состоянию, вполне могло случиться так, что в тот день, когда в результате ссоры он лишился глаза, хозяин заведения был ничуть не менее пьян, чем и его клиент-матрос. В данный момент он был явно навеселе. Карелла подумал, что при такой профессии следовало бы быть более воздержанным и что он, например, не доверил бы Кривому даже вытащить прокаленной на огне иголкой мелкую занозу, а не то что украшение собственного тела различными узорами.
— Приходят сюда, а потом уходят, приходят и уходят, — говорил тем временем Кривой.
— И так все время. То приходят, то уходят. Они сюда со всего белого света съезжаются. А я даю им красоту. Я. Я украшаю — их тела.
Кареллу не интересовали пришельцы со всего белого света. Его интересовало то, что Кривой успел сообщить ему всего несколько минут назад.
— Так как насчет этой пары? — спросил он. — Расскажите мне о них поподробней.
— Красавец мужик, — сказал Кривой. — Очень красивый — ничего не скажешь. Рослый белокурый парень. И ходит как король.
Богатый. Богатого сразу узнаешь. Да, деньжата у него водятся, у этого парня.
— А татуировку вы делали девушке?
— Да, Нэнси. Так её звали — Нэнси.
— А это вы откуда знаете?
— Он называл её так. Я сам слышал.
— Расскажите, пожалуйста, как это было?
— А у неё неприятности? У Нэнси этой?
— Да, неприятности у неё самые серьезные, какие только могут быть, — сказал Карелла. — Она мертва.
— Ух ты, — Кривой поднял к нему лицо с одним уцелевшим пока глазом. — Какая жалость, — сказал он. — Значит, бежняжка Нэнси умерла.
Попала под машину?
— Нет, — ответил Карелла. — Умерла от дозы мышьяка.
— А что это такое? — спросил Кривой. — Сильный яд.
— Да, не повезло. Девушки не должны травиться. А знаете, она тут у меня плакала. Это когда я делал ей наколку. Плакала как ребенок. А этот подонок, красавчик этот, стоял себе в сторонке и посмеивался. Можно было подумать, что она скотина, на которую я ставлю клеймо. Можно было подумать, что я ставлю на неё товарный знак или ещё там что-то.
И мутило её как проклятую, эту Нэнси.
— Как это мутило?
— Ну, мутило.
— Каким образом?
— Блевала она, — сказал Кривой.
— Девушку рвало? — спросил Карелла.
— Она облевалась прямо здесь, — сказал Кривой. — А потом мне пришлось давать ей ведро.
— А в какое время, это происходило?
— Они пришли ко мне сразу после ленча, — сказал Кривой. — Она как раз говорила о ленче, когда они входили в ателье. Она ещё сказала, что у неё в городе нет китайских ресторанов.
