Обычно он отвечал на такие вопросы весьма кратко, всего лишь несколькими словами, причем каждое второе из них было явно нецензурным.
У Брауна не было сейчас времени на шутки. Все свое время он посвящал работе с картотекой.
Он знал, что в какой-то из этих многочисленных карточек должно быть имя человека, которого он разыскивает.
* * *Берт Клинг тем временем был занят совсем иными материалами.
Берт Клинг стоял в настоящий момент перед доской объявлений, помещенной на стене дежурной комнаты детективов. За окном снова моросил мелкий дождик.
Капли дождя медленно стекали по оконным стеклам, и поэтому все помещение казалось каким-то расплывчатым и растекающимся.
На доске объявлений был вывешен график отпусков. Клинг внимательно изучал его. Рядом с ним стояли два детектива и тоже внимательно изучали график. Одним из этих детективов был Мейер Мейер. Вторым был Роджер Хэвиленд.
— Ну, и что ты тут высмотрел, сынок? — спросил Хэвиленд.
— С десятого июня, — ответил Клинг.
— Десятое июня? Так, так, так, да это же просто великолепное время для отпуска, правда? — сказал Хэвиленд, подмигивая Мейеру.
— Да уж, куда как прекрасное, — мрачно ответил Клинг.
Честно говоря, он и не рассчитывал на что-нибудь приличное. Он в отделе детективов был новичком, произведенным совсем недавно из обычных патрульных полицейских, и поэтому даже не надеялся на то, что самое удобное время для отпуска может достаться ему в обход детективов с более серьезным стажем. И все-таки он был явно разочарован. Надо же — десятое июня! Это даже нельзя назвать летом!
— А мне нравятся отпуска в первой декаде июня, — продолжал свое Хэвиленд.
— Прекрасное время для отпуска. Я, правда, всегда, стараюсь сбежать отсюда в конце апреля. Но это потому, что я более предпочитаю прохладу. Я, например, ни за что не согласился бы покинуть эти уютные и гостеприимные стены нашего участка на период удушающей жары в июле и августе. Я просто обожаю жару, а ты как, Мейер?
Голубые глаза Мейера лукаво заблестели. Он всегда готов был поддержать дружескую шутку или розыгрыш, даже если шутка эта исходила от человека вроде Хэвиленда, которого Мейер вообще-то недолюбливал.
— Да, жара, это прекрасно, — сказал Мейер. — Прошлый год был просто великолепен в этом смысле. Можно сказать, незабываемый выдался год. Какой-то тип носится по улицам, стреляя в полицейских, а тут ещё термометр не падает ниже тридцати пяти градусов. Да, такое лето не скоро забудется.
— Нет, ты только, сам подумай, сынок, — сказал Хэвиленд.
