На ней двумя крестами были обозначены места, где должна быть заложена взрывчатка — прямо над колонной, поддерживавшей балкон. А совсем рядом с окошечком в аппаратную он пристроил вторую бомбу. Если она взорвется, то там загорится еще и пленка, и вспыхнет отличный пожар. Конечно, самое главное было обрушить балкон, но глухой был совсем не прочь вызвать и побочные разрушения. В коридоре, ведущим к балкону, Чак быстро оглянулся и перерезал пожарные шланги. После этого он торопливо покинул кинотеатр. Глянув на часы, он обнаружил, что уже половина третьего.
Черт побери, ему придется поторапливаться, если он собирается попасть на паром, отчаливающий в пять минут пятого.
Теперь у него оставалось всего шесть бомб.
Согласно плану глухого, три из них он должен был подложить на железнодорожном вокзале: зажигательную — в камере хранения, фугасную — на рельсах подходящего скорого из Чикаго (по расписанию он прибывает в десять минут пятого), а еще одну фугасную под стойкой справочного бюро.
Остальные три бомбы Чак мог разместить по собствен — ному усмотрению, но только в южной части района.
Глухой посоветовал одну зажигательную подложить в вагон метро, а фугаску — на открытом рынке на Чаймент-авеню, однако окончательный выбор оставил за Чаком, которому предстояло действовать по обстоятельствам.
— А почему бы мне не подложить их там, где не особенно много народа? — задал вопрос Чак.
— Ну, это было бы просто глупо, — сказал глухой.
— Послушайте, но ведь главной нашей задачей является взять банк.
— Ну и что?
— Так зачем нам подкладывать все эти наши подарки именно в тех местах, где от них может пострадать так много людей?
— А где же вы предпочли бы разложить их? В каком-нибудь брошенном складе?
— Ну, нет, конечно, но…
— Я что-то никогда не слыхал о панике, которая могла бы возникнуть в пустом помещении, — едко заметил глухой.
— И все-таки… Черт побери, ну а если нас поймают? Ведь тогда нам точно пришьют убийство, а это уже не какое-то там ограбление, так ведь? Обвинять-то нас будут в убийстве!
— Ну и что?
— Послушайте, я, конечно, понимаю, что есть сколько угодно парней, которые готовы перерезать глотку даже родной матери ради горсти мелочи, но…
— Прошу не относить меня к таким парням, — холодно возразил ему глухой.
— И кстати, позвольте напомнить, что на кону сейчас стоят два с половиной миллиона долларов. — Он помолчал немного и, выдержав паузу, спросил: — Вы хотите заявить о том, что выходите из игры, да, Чак?
Нет, выходить из дела Чак не собирался.
