Ведь как нам стало известно, этот самый Джон Смит уже сделал слишком много весьма прозрачных намеков на то, что должно произойти завтра. Да, такого человека, как этот Джон Смит, опасно иметь рядом с собой в серьезном деле. К тому же, он не прикусил язык даже после того, как ему пригрозили. Пришлось поговорить с ним иначе: “До свидания, мистер Смит, очень приятно было иметь вас рядом в нашей маленькой компании.
Да только, видите ли, мистер Смит, слово — серебро, а молчание, мистер Смит, молчание — золото. И именно поэтому мы и должны заставить вас молчать, мистер Смит. Навеки, мистер Смит”. И — конец.
Глухой удовлетворенно усмехнулся.
А потом, естественно, пришлось избавляться и от костюма. Операция эта была бы излишней, не окажись вы таким дотошным человеком, мистер Мак-Дуглас.
Вы ведь умудрились наставить штампов с названием вашей паршивой лавчонки по всей подкладке этой формы, а мы никак не могли рисковать тем, что полиция, раздев труп, тут же явится к вам и начнет задавать вам разные вопросы. Так ведь, мистер Мак-Дуглас? Нет, мы справились с этим делом наилучшим образом: мы содрали с него эту форму, а труп вывезли в Гровер-Парк и оставили там в самом натуральном виде.
И глухой снова улыбнулся."
"К своему превеликому огорчению, должен сообщить вам, мистер Мак-Дуглас, что взятая у вас напрокат форма ночного сторожа, несмотря на ее вполне приличный вид, была предана кремации в печи для сжигания мусора и таким образом обратилась в пепел. Но вы и сами понимаете, что это было для нас единственным выходом. Честно говоря, точно так же мы поступим и со всеми остальными вашими костюмами.
Очень может быть, что полиция в конце концов доберется до вас, мистер Мак-Дуглас, но мы не будем облегчать ей работу — пусть все идет своим чередом. Дело в том, что когда они в конце концов доберутся до вас, вы, конечно же, сразу и во всех подробностях опишете им мою внешность.
И он опять улыбнулся.
