— Ну и что вы предлагаете мне сделать «мимо кассы»? — поморщившись, спрашивает Бойцов, отодвигая чашку из-под кофе на середину стола.
— Нам бы адрес ее узнать или хотя бы фамилию, — начинает Огнев."
"— Я предполагаю, что она в Москве, — продолжаю. — У Ники есть тетка. Она здесь, в городе. Меня она отшила.
— Так конечно. Такого красивого-то, — усмехается Тимур.
Сжав зубы, продолжаю:
— Давай к ней съездим, тебе она скажет. Только ты с ней поласковее.
— Я женатый человек с ипотекой!..
— Да я не об этом, — смеюсь впервые за несколько дней.
Маразм крепчает с каждым днем.
Моя семья считает, что я попал в секту.
Анька, как только меня увидела, сразу громко рыдать давай и бородатого аллергика своего домой отправила. Еще дети ей жути нагнали. К вечеру случилось страшное — о моем моральном падении узнала мать.
Затем Паулина звонила и скорбным голосом спрашивала, как у меня дела.
За-е-ба-ли!..
— Просто не груби ей. Я тебя прошу, — помотав головой от надоедливых мыслей, вздыхаю.
— Разберемся!..
Мы выходим из шашлычки и грузимся в служебный патрульный автомобиль Бойцова.
— Сейчас, пять сек!.. — говорит он, подъехав к двухэтажному дому в частном секторе.
Через десять минут выбегает с сыном на руках, пристегивает его к сиденью справа от меня. Я прищуриваюсь и натягиваю темные очки, чтобы не напугать ребенка. А он пугаться и не собирается. Пухлый, рослый бутуз. Лыбится и, застеснявшись, к окошку отворачивается.
— В садик заедем, а потом к вашей тетке сразу.
Не холодно тебе, Иван?
— Неть, па-па!.. — звонко выдает.
На вид парню года три.
— Мамка сильно на меня ругалась, когда на учебу поехала? — Тимур продолжает.
— Сина-сина, па-па…
— Нам пиздец, Ваня!..
— Пизь-десь, — еще звонче выдает.
— Иван Тимурыч! — басит Бойцов. — Это вычеркни. Отставить. Нельзя так говорить.
— Пизь-десь, папа!..
Мы с Огневым, опустив головы, тихо ржем. У детского сада сидим молча, каждый в своих мыслях. Антоха дремлет после смены.
— Классный сын у тебя, — говорю Тимуру, когда он запрыгивает в тачку.
— Классный, — подтверждает. — Ты это, найдешь свою потеряшку и тоже заводи. Что я, один мучиться должен? Антоха вон, сразу вдвое план перевыполнил.
— Да куда там? — грустно улыбаюсь, вспоминая свою Мандаринку. — У нее медакадемия! Врачом мечтает стать… До семьи, говорит, еще не доросла.
— Самостоятельная, значит. Еще одна фенистилка.
— Кто? — усмехаюсь. — Феминистка?
— Вроде того.
