— Че ты там делала?
Пожав плечами, хватаюсь за сильную шею, чтобы не шлепнуться, потому что в этот момент Костя привлекает меня к себе и упирается лицом в живот.
От горячего дыхания на коже мурашки рассыпаются.
Интересно, мой ответ еще нужен?
Зачем я ходила в секс-шоп?
Просто подумала: если натянуть на бревно развратный чехол, может быть, во второй раз не так все страшно будет?
— Тебе нравится? — спрашиваю зачем-то.
Губы Кости отлипают от моего пупка, а глаза выстраивают равнобедренный треугольник: с одной острой груди переходят на другую и достигают моего лица.
— Я, блядь, в восторге. Даже болеть перехотел…
— Не обольщайся, — смеюсь довольно. — Это укол действует шесть часов…
Тянусь ладонью ко лбу и смахиваю с него короткую челку. Проверяю на температуру — чисто профессиональное.
Затем ласково оглаживаю пальчиками широкие, густые брови, покрытые светлой щетиной щеки и подбородок — это уже личное.
— Ты девственница, Ника? — спрашивает Костя, видимо, так расценивая мою медлительность.
Хмурится.
— Нет… — мотаю головой.
Еще больше мрачнеет.
— Просто не умею это все… — смущаюсь.
— Что?
— Кончать… — откашливаюсь.
Я это вслух сказала?.. Зачем? На психотерапевта он не похож.
— Все ты умеешь. Ночью же кончила…
Между ног что-то вспыхивает.
— Я этого почти не помню…
— Так давай повторим.
— Если можно, — скучающе соглашаюсь. — Думаю, вряд ли у вас сегодня получится.
Он смеется.
— Расслабься, Скальпель!.. — хрипит поднимаясь и грубовато накрывает мои губы своими.
И я пытаюсь расслабиться, тем более остатки мозга меня покидают.
Подтолкнув к кровати, Костя ложится рядом и, не переставая целовать, гладит мое тело: ребра, живот, бедра, ягодицы.
Касается промежности. Там слишком скользко.
— Думаю, ты кончишь раньше, чем я думал.
— Костя… — сжимаю ладонями широкое запястье, там внизу.
— Хочешь, чтобы я остановился? — тяжело дышит, но пока держится на периферии общего сумасшествия.
— Нет, — мотаю головой и стыдливо прикрываю веки. — Этого не хочу."
"— Тогда не думай ни о чем, — шепчет мне на ухо и проезжается губами по моему виску, щеке, подбородку, спускаясь к шее.
Да!..
— Констан-тин Оле-е-егович… — тело под напором сильной ладони выгибает взбесившейся дугой.
— Ш-ш…
Сдвинув зубами полоску кружевной ткани с мягкого полушария, обхватывает губами острый сосок, удваивая, а затем и утраивая мои головокружительные ощущения.
— О-ох…
Сдаюсь.
Мои руки тянутся к его волосам. Мягким на макушке и жестким на затылке.
