Повернув ключ в замке зажигания, слышу тихое урчание. Мысленно себя хвалю и пытаюсь занять на эти пять минут.
Проверяю сообщения.
Все-таки смотрю в зеркало.
Крашу губы бесцветным блеском.
Строю мордочки своему отражению.
Смотрю на часы, всего две…
Блин!..
— Ну, никто ведь не узнает, — сама себя уговариваю и хватаюсь за руль. — Ы-ы-ы,— рычу, услышав писк еще одного будильника.
«ПЯТЬ МИНУТ, НИКА!!! ТЕРПИ»
И вообще, это законно, что он меня выучил за такое короткое время?.. Мечтательно посматриваю в окно.
Костя… Он невероятный.
Я теперь, как почтальон Печкин с его велосипедом. Добрая стала. Девочка-девочка.
Первое время притирались, конечно. Константин Олегович натура властная — чуть что не по его, сразу ругается или еще хуже: ворчит. Я тогда его возраст вспоминаю. А уж если сильно расстроила — может и не разговаривать.
Для меня, экстраверта, это худшее наказание.
Дождавшись писка третьего будильника под названием «МОЖЕШЬ ЕХАТЬ, ТОЛЬКО СМОТРИ ПО СТОРОНАМ И НЕ ПРЕНЕБРЕГАЙ ПОВОРОТНИКАМИ, ИХ ВЕДЬ ЯПОНЦЫ ДЛЯ ЧЕГО-ТО ПРИКРУТИЛИ?», я срываюсь с места.
Стрелку на светофоре, указывающую на ту улицу, где живет тетя Феша, в который раз игнорирую. Если быть честной, даже в гости к ней больше месяца не заезжала. Она обижается, но, кажется, все понимает.
Я просто влюбилась. Сильно-сильно.
А с папой мы с Нового года не виделись, только созванивались. Не знаю уж, о чем они с Костей тогда поговорили, но, кажется, все спокойно. Только тревожно, почему-то.
Утром машин совсем немного, из города выбираюсь пулей.
Съезд на «Елкино» жду, нервно отстукивая маршевый ритм пальцами по рулю. Узкие улочки, автобусная остановка, магазинчик. У дома криво паркуюсь и хватаю сумку.
Кинув ее у порога, хлопаю дверью.
Куртку — на вешалку, обувь — на полку.
— Приехала? — спрашивает Костя, выглядывая в коридор.
Я сглатываю слюну, потому что больше голого Мороза, я люблю только его в деловом костюме. Черные брюки, белоснежная рубашка и строгий пиджак.
— Приехала.
— Позавтракаешь со мной?
— Конечно.
Я тянусь за поцелуем. И он все понимает.
Обхватив лицо, Костя ласкает мои губы и смотрит мне в глаза. Улыбается.
— Чем тут занимался? — прищуриваюсь. — Такой довольный.
— Мне плакать надо?.. — усмехается.
— Ты должен грустить, когда меня нет рядом, — вздыхаю и направляюсь к Алику. — Я вот без тебя грущу.
— Есть — грустить, —весело выговаривает и отворачивается к кофеварке.
