Сейчас среди нас есть лишь один человек, который имеет право говорить от имени государя, — Зубов поправил галстук и смиренно склонил голову, — почтенный Петр Петрович.
— Что?.. Я?.. — пробормотал Милютин. — То есть — да, разумеется. Это вне всяких сомнений входит в мои полномочия.
— Ну так воспользуйтесь ими. — Зубов в очередной раз изобразил учтивый поклон и опустился обратно на свое место. — Я закончил, судари.
Я вдруг обнаружил, что сижу со сжатыми кулаками. Моих манер вполне хватало, чтобы держать свои желания при себе, однако они никуда не делись, и я уже не в первый раз представил, с каким удовольствием размазал бы Зубова с его шушерой прямо здесь.
— Благодарю, Платон Николаевич. Ваше мнение очень важно для всех нас. — Орлов даже не пытался скрыть яд в голосе. — А что касается вас, Петр Петрович — не забывайте, что вы не единственный человек государя, у которого есть… скажем так, определенные полномочия. Руководству Тайной канцелярии будет крайне заинтересовано, если вдруг узнает, что градоначальник решил нарушить церемониал присяги, не имея на то веских причин.
На мгновение я даже посочувствовал Милютину — настолько у него вдруг стал беспомощный вид. Бедняга наверняка уже сто раз пожалел о каждой копейке, которая перекочевала из казны рода Зубовых в его карманы. Жадность и трусость неожиданно стали молотом и наковальней, между которыми он имел несчастье оказаться без единой возможности удрать.
Но его сиятельство вряд ли просидел бы в кресле градоначальника столько лет, не освой он в совершенстве умение юлить и выкручиваться.
Из любой ситуации — даже самой безнадежной.
— Что ж… Принимая во внимание все сказанное, я должен… Я должен отложить присягу Игоря Даниловича… Ненадолго. Всего на один день! — Когда Горчаков с дядей медленно поднялись со своих мест, голос Милютина едва не сорвался на визг. — Завтра жду вас здесь же, в этот же час, судари.
— И мы непременно явимся. Надеюсь, вы не поленитесь потратить время с пользой. Можете даже телеграфировать в столицу, если вам будет угодно… Должен сказать, вы меня разочаровали, Петр Петрович.
— Орлов поправил ворот кителя. — Но я все еще надеюсь, что присяга Игоря Даниловича пройдет в полном соответствии с регламентом.
* * *— Да и черт с ним! — Горчаков подцепил вилкой сразу половину вареной картофелины. — Никуда Милютин не денется. Ну, а что до завтра остаться придется — так это, может, даже к лучшему. Заночуем в гостинице, а утром на присягу.
— К обеду, — усмехнулся я. — В тот же час.
