Вряд ли дядя сумел бы понять принцип работы трехкомпонентного энергетического контура — до этих знаний даже сильнейшим из местных ученым умов еще оставалось лет пятьсот, не меньше. Но суть понял верно: магия Гром-камня понемногу подзаряжалась от первородного пламени, и с каждым днем становилась все сильнее."
"— Ну да ладно. Это все так, само собой происходит. — Дядя махнул рукой и поинтересовался: — А ты-то что делать собираешься?
— Думал переодеться. — Я взглянул на лестницу наверх. — Потом взять твоего «козлика» и Жихаря с Рамилем, и за Неву прокатиться.
Давно в Тайге не был — мало ли что там за это время случилось. Заимку проведать надо бы. Дозорных сменить.
— Думал, значит, — повторил дядя, слегка нахмурившись. — А теперь чего думаешь?
— Теперь думаю, что надо Ольгерда Станиславовича навестить. Он, конечно, мужик хороший и правильный, но просто так бы три грузовика отправлять не стал. Там одного бензина сожгли прилично, я уж про сами бревна не говорю. — Я снова посмотрел в окно, провожая взглядом укатившие к коровнику под холмом машины.
— И в гости зовет не просто так.
Глава 2
— Игорь, я… — Горчаков чуть сдвинул брови. — В общем, спасибо, что приехал.
— А как тут не приехать, Ольгерд Святославович. — Я пожал плечами. — Соседям надо помогать. Вы же помогаете.
Всю дорогу от Ижоры, куда я заявился на одном из лесовозов, мы почти не разговаривали. Перекинулись разве что парочкой ничего не значащих фраз: про погоду, про осень в Тайге — даже не вспомнили мой поединок с Мамаевым, хотя о нем наверняка болтало все Пограничье.
Слухи летели чуть ли не быстрее пули, выпущенной из штуцера, и уже до Отрадного история дошла в настолько измененном виде, что я и сам бы не поверил, что был ее непосредственным участником — если бы не взгляды местных, одновременно восхищенные и боязливые.
Фантазия рассказчиков уже пририсовала мне огонь в глазах, огромные мускулы и полный набор фамильных татуировок — как у дяди.
Впрочем, Горчаков лично был всему свидетелем, так что в подробностях уж точно не нуждался.
Он наверняка позвал меня в гости вовсе не для праздных бесед… но почему-то всю дорогу молчал. И только когда его внедорожник свернул с грунтовки к реке, на которой стояла лесопилка — наконец, заговорил.
— Да это я так… — Горчаков махнул рукой. — Мой род у тебя в долгу — и не знаю, смогу ли я выплатить его хоть когда-нибудь.
— А я, в свою очередь, и не жду какой-то особенной благодарности, — усмехнулся я.
