Несколько минут мы шагали молча. Похоже, появление царь-птицы снова настроило всех на охоту, и мы смотрели в оба, следуя за Астрой. Пушистый белый хвост то и дело мелькал в лесу то слева, то справа от тропы, но след наша помощница так и не взяла. И когда вдалеке за деревьями показались крыши Бобриного хутора, меня снова потянуло на вопросы.
— Еще и чайки, — усмехнулся я. — Пусть и огромные, и зубастые, однако вы назвали птицу именно так, верно? Значит, я все-таки не ошибся — все создания Тайги произошли от самых обычных птиц.
Или зверей.
— Ну… Кто-то не от обычных. — Горчаков поморщился, будто этот разговор ему почему-то совсем перестал нравиться, но все-таки продолжил: — А кто-то и не от зверей.
Елене повернула голову так резко, что споткнулась. Зацепилась ногой за какую-то корягу и, пожалуй, даже упала бы, не успей я поймать ее за локоть.
— Это… это как? — осторожно спросила она.
— Да вот так. Когда Тайга пришла — за Невой не только ж звери с птицами летали и бегали. Там и люди жили, кто раньше на юг уйти не успел.
Вот из них-то, значит, и получилось… всякое. — Горчаков говорил с явной неохотой — вспоминать о подобном старики вроде него, похоже, не любили. — Лешие, кикиморы, водяные, русалки… Думаете, они только в сказках бывают?
— А разве нет? — Я пожал плечами. — Я вот что-то пока ни одного не встречал. И дядя даже не рассказывал.
— Так он сам, наверное, не застал уже. Мало таких тварей было, и их к человеку и жилью сильнее тянет — поэтому и перебили всех уж лет сто как.
— Горчаков на мгновение задумался. — Может, где-то в глуши за Котлиным озером еще и попадаются, а у Пограничья давно нету.
— Так ты тоже леших не видел? — Елена чуть замедлила шаг, чтобы поравняться с отцом. — Или еще кого-нибудь?
— Я всякое видел. Такое, что и вспоминать не хочется, — хмуро отозвался Горчаков.
— Да ладно вам, Ольгерд Святославович. Мы же не дети малые. Дочка ваша, вон, уж сколько лет сама по Тайге ходит. — Я кивнул в сторону Елены. — Пожалуй, нам не помешает узнать, с чем еще можно столкнуться на том берегу Невы.
— Да откуда ж я знаю? С чем можно, с чем нельзя… — Горчаков явно уже не раз успел пожалеть, что решил поддержать разговор. — Но то, что магия в Тайге сильная — это точно. И живого человека, меняет, и мертвого.
— Мертвого⁈ — Я приподнял бровь. — Это как?
— Врать не буду — сам не видел. Сейчас уже и не вспоминают про такое почти, но раньше вольники рассказывали, что за Невой случается, что покойникам в земле не лежится.
