Похожий на первый, как брат-близнец — такое же короткое широкое лезвие из кресбулата. Прямое, без намека на изгиб, и так же сияющее в темноте голубым. Зачарованное, как и Разлучник — только с силой аспекта Льда.
— Что такое, ваше сиятельство? — Я крутанул меч в руке. — Мана закончилась?
— Хватит болтать! — раздалось в ответ. — Иди сюда, выродок — и покончим с этим!
Судя по бледной и мрачной физиономии, я, сам того не ожидая, попал в точку. Зубов действительно потратил большую часть резерва на Земляной Щит пока поднимался к Гром-камню, и теперь остатков энергии едва хватало на боевые заклинания.
Часть маны оттягивали чары на оружии, и тело тоже требовало свое — чтобы не терять скорость в тяжеленной броне.
Наверняка его сиятельство представлял все совсем иначе.
Ярость плескалась внутри, подначивая поскорее лезть в бой, но я привычно загнал ее туда, где она не мешала соображать. Злоба и самоуверенность — не лучшие советчики в поединке с сильным и опытным врагом — холодный расчет куда надежнее.
Я наверняка не уступал Зубову силой, фехтовал ничуть не хуже и хранил в своей памяти сотни сражений, но на его стороне были древние доспехи.
И два клинка — против моего одного.
Когда наши мечи в первый раз встретились, высекая искры, по телу пробежала боль. Обжигающий холод тут же поднялся до локтя, словно кто-то вцепился в руку ледяными когтями. Не будь у Разлучника собственных чар — я, пожалуй, и вовсе выронил его после такого удара.
Сияющие голубым клинки тоже ковали настоящие умельцы — каждое их касание вытягивало тепло, грозясь за считанные мгновения превратить меня в неподвижную замерзшую тушу.
Похоже, Зубов неплохо владел еще и аспектом Льда, и от его магии мог защитить только Огонь.
Я быстро усвоил урок — и теперь старался держаться подальше от холодных лезвий. И больше уклонялся от ударов, чем парировал. Зубов пер напролом, полагаясь на силу и крепость доспехов, а мне приходилось отступать. Мы кружили среди застывших металлическими изваяниями гридней и горящих сосен, лишь изредка обмениваясь выпадами.
И время работало на меня. Мы оба двигались на запредельных для обычного человека скоростях, и со стороны никто наверняка не видел изменений, но я чувствовал, как мой враг начинает уставать. Его мечи светились уже не так ярко, а молниеносные движения понемногу замедлялись, теряя точность и убийственную мощь. Единственным преимуществом оставалось оружие в левой руке.
Пока я не лишил Зубова и этого.
