— И даже если кто-то ненароком увидит зубовские шевроны — их быстро заставят замолчать.
Дядя с шумом набрал в легкие воздух и открыл было рот, но так ничего и не сказал.
— Минут двадцать у нас еще есть. Или полчаса, — вздохнул я. — Вполне достаточно, чтобы приготовиться и встретить дорогих гостей, как положено.
— Или уйти. — Дядя поморщился, будто каждое слово вызывало у него приступ боли. — Внизу за коровником старая дорога. Заросшая, но машины проедут. Оттуда еще километров пять до трассы на Орешек. Если успеть добраться…
— Зачем? — усмехнулся я.
— Предлагаешь бросить дом, чтобы через месяц нас всех прирезали в какой-нибудь гостинице, будто бродяг?"
"— Нет. Решать тебе, но… Но это все же лучше, чем умереть. — Дядя покосился на закрытую дверь, будто кто-то мог стоять прямо за ней и подслушивать. — Род — это не вотчина и даже не Гром-камень. Усадьбу всегда можно построить заново, а если погибнешь ты, если погибнут Катя с Полиной — вас не вернет и сама Праматерь.
— Я не собираюсь бежать. Но остальных и правда лучше увезти, — кивнул я.
— Готовь машину и кого-нибудь из прислуги. Пусть едут в Орешек. Или в Тосну. Или… Неважно! — Я махнул рукой. — Главное — подальше отсюда. Ночью на этом холме будет очень жарко.
* * *Снаружи меня уже ждали. Вся дружина, включая Боровика, облачившегося по случаю грядущего сражения в новую броню. Чуть меньше дюжины человек — но зато у них теперь было нормальное оружие, а не ржавый антиквариат, который бы не взяли даже в музей. Почти у каждого за плечами висел многозарядый штуцер, и только Седой взял дядин «холланд», с которым обращался лучше всех в Гром-камне.
Жихарь, Иван и еще пара человек заодно прихватили и арбалеты, а Рамиль с Василием — здоровенные секиры.
Они стояли чуть в стороне, возвышаясь над остальными гриднями почти на голову. Молчаливые, огромные фигуры из стали и кресбулата, больше похожие на маленьких волотов, чем на живых людей — и такие же неподвижные и холодные. Я нисколько не сомневался во всей дружине, но эти двое выглядели так, будто не побоялись бы выйти против зубовских даже в чистом поле.
К счастью, у меня имелся план получше.
— Ну что, ваше сиятельство? — поинтересовался Жихарь, натягивая на лицо лихую улыбку. — Помирать, так с музыкой?
Парень явно нервничал. В первом бою он показал себя ничуть не хуже, чем на охоте, однако сегодняшняя ночь сулила кое-что посерьезнее пары дюжин вольников, угодивших в засаду на лесопилке.
— Помирать — отставить! — Я сдвинул брови.
