Одно дело кромсать топором или магией зарвавшихся вольников в Тосне, и совсем другое — лупить атакующими заклинаниями по своим же владениям. Вряд ли Горчаков когда-то отстраивал все здесь собственноручно, но все же почему-то считал себя обязанным беречь чужие дома, дровники, конюшни и еще Матерь знает что, раскиданное по поляне.
Меня же подобные нюансы, разумеется, ничуть не беспокоили.
— Ну почему же весь? — ухмыльнулся я сквозь зубы. — Только часть.
На этот раз я не стал мелочиться и швыряться Огненными Шарами, а сразу зарядил тяжелую артиллерию.
Факел — если верить справочнику, заклинание называлось именно так. Повинуясь моей воле, пламя вспыхнуло прямо над крышей сарая. Я слегка промахнулся, взял выше, зато энергии в заклинание вложил столько, что ярко-желтый столб пробил дранку насквозь и ушел вниз, начисто срезая угол здания и разбрасывая во все стороны горящие щепки.
Прицелься я чуть лучше — врезало бы не хуже гранатомета с реактивным снарядом, и сарай попросту сравняло с землей. Но и так получилось неплохо: крыша со стоном сложилась, здание покосилось, а бревна в две моих руки толщиной разошлись, обваливаясь.
Объятую пламенем фигуру искателя вышвырнуло на улицу прямо вместе с дверью, и если внутри и был кто-то еще — стрелять он уж точно больше не мог.
— Да что ж ты творишь⁈ — простонал Горчаков. — Только по дому не ударь — там женщина. И дети!
И будто в ответ на его слова откуда-то со стороны хутора послышался тонкий протяжный крик.
— Помогите! Мы здесь! Скорее, помогите! Они сейчас дверь сломают!!!
— Да твою ж мать… Пошли! — прорычал Горчаков, рывком перебегая вперед от дерева к дереву.
— Хозяев спасать надо. И этих гадов я теперь живыми не отпущу!
Старик медленно запрягал, однако ехать, похоже, собирался быстрее некуда. Рачительному хозяину вотчины пришел на смену матерый вояка — и уж он-то не хуже меня понимал, что зарвавшихся вольников следует карать незамедлительно и, желательно, насмерть.
Без лишних разговоров.
Основа вспыхнула еще ярче, и я тоже помчался вперед, рывком сокращая расстояние до ограды хутора чуть ли не втрое.
Магия внутри бурлила и просилась наружу, обещая в одно мгновение разнести по бревнышку все вокруг. И ей, конечно же, было плевать, чья именно плоть сгорит в боевом пламени. Стихия умела только атаковать.
И больше ничего. То ли я недостаточно хорошо проштудировал справочник, то ли дело было в самом аспекте: идеально приспособленном нести разрушение и смерть, но почти бесполезном в обороне.
