Мог бы придумать себе ещё работу, но как-то подустал.
Дальше__ Домой не поеду — рано. Встречаться с друзьями не хочется. Разве что…
Беру со стола телефон и печатаю сообщение бывшей жене:
«Я заеду за Марселем, погуляю с ним»
На него можно не отвечать, даже если у нее там уже новый хахаль и свидание в самом разгаре — вообще пофиг не тронет, не заревную. Но задетая Катька не может не воспользоваться поводом меня уколоть:
«Да пожалуйста... Если он тебя вспомнит вообще».
Хмыкаю и блокирую мобильный. Играть в словесный пинг-понг можно бесконечно, как делаем мы с Марьяной.
Только заниматься этим тянет, когда задевает человек, а Катька меня — больше нет.
Второй напрашивающийся сам собой вывод сознательно не делаю. Я же пообещал любительнице миндальных круассанов вечер без меня. Значит и самому надо провести вечер не в ее компании.
Даже в своих мыслях.
— Мы на час, — я даже порог когда-то своей квартиры не переступаю. Беру с консоли рулетку поводка Марселя и его шлею.
Малой, конечно же, несется мне навстречу со счастливым лаем, убивая Катин аргумент о том, что нах я сдался.
К сожалению, для нас обоих, мы с Марселем друг к другу привязаны.
— И не задерживайся! У него режим!
Катя кричит уже в спину, когда мы с псом шагаем в лифт.
Я даже не отвечаю, только взмахиваю рукой. Вообще пофиг.
Выпущенный на свободу терьер тянет так, будто он весящая не меньше тридцати килограмм овчарка. Хочет за раз обгулять весь район. И я бы с радостью, но прогулки не имеют накопительного эффекта. Поэтому сворачиваем в парк.
Марсель носится, я за ним наблюдаю. Обещал себе не думать про Марьяну, но всё равно думаю. О её собаке. Надо серьезно заняться. Подготовить виндикацию, попросить у Марьяны документы, может быть еще фото, если ее буйный окажется ну совсем придурком и устроит бойню еще и за собаку.
Вообще, конечно, в жизни не подумал бы, что буду заниматься вытребовыванием собаки в судебном порядке.
— Здравствуйте, а это ваш, да? — я слишком задумался, пропустил приближение незнакомки.
Поворачиваю голову и смотрю на нее.
Мне улыбается милая девушка. Рыженькая. С веснушками. Кажется, немного
стесняется.
— здравствуйте, что, простите? — Я не хочу ни пугать, ни показаться недружелюбным. Но она все равно смущается еще сильнее.
— Норвич. Это ваш?
Кивает в сторону, откуда разносится лай Марселя.
— да. мой.
— Славно, а вон моя девочка.
Я не спрашивал, где её девочка, но незнакомка взмахивает рукой и представляет:
— Стелла! Мне кажется, они друг другу нравятся.
