А ведь за дело получил. Я просто так никогда не нарываюсь. Дед учил по совести все делать. Как ко мне, так и я.
— Стальнова, язык проглотила?! Хочешь со мной договориться или нет? — грубо рявкнул мужчина, начиная терять терпение.
Появилась надежда. Может, все же совесть проснулась?
Сглотнула и поднялась, двигаясь на голос.
Богатей стоял в белой накрахмаленной рубашечке, черных брючках со стрелочками, в дорогих ботинках. Весь такой чистенький, ухоженный, прилизанный. Как будто корова языком постаралась.
То, как он на меня посмотрел и скривился, смутило. Но лишь на секунду. Не стала вестись и оценивать себя. Я без подсказок знаю, что не блистаю тут. Если что, я работаю, машины ремонтирую. На тот случай справка, если не заметил. Это самая подходящая одежда! Я ведь не бумажки перебираю и с кофейком бегаю, виляя задницей. Так что не нравится, пусть не смотрит. Мне плевать. Не стоит всех оценивать в рамках своих идиотских представлений.
— Говори… — сказала, не зная, что от него ожидать.
Непонятный тип.
— Скажу так: мне плевать, кто сидел за рулем твоей машиной. Если твой отец… я с него ничего не возьму. Пьяница, алиментщик, две судимости за воровство, официально не работает больше пятнадцати лет.
Все знала, кроме одного: кому батя не платит алименты? У меня есть брат? Или сестра? Не ожидала. Еще матери изменял.
Интересно, она знает?
— И у него алиби. Твоя мать подтвердила.
Побелела. Неужели? Я ведь ей рассказала, как он меня подставил и что мне грозит.
Конечно, я понимала, что она безумно любит непутевого муженька, но кто их содержать будет, если меня упрячут за решетку? Еще одна наивная дура есть? Тогда точно сестра. Нас нужно познакомить!
Но мама…
Пыталась заставить себя не думать, но в груди все тряслось от обиды.
Ладно… Что, в первый раз? Еще никогда мама не вставала на мою сторону. Даже больная, измученная и побитая. Постоянно оправдания искала.
— Что вы хотите?
— У тебя два выбора. Первый: ты будешь отдавать мне долг частями.
Мой юрист составит договор и…
— Я согласна, — с чувством выкрикнула, не желая слушать ничего другого. Это единственное, на что я надеялась. Неужели такой добрый? Зря я его ударила. Нужно извиниться.
— Но при этом ты будешь моей девочкой на побегушкой.
— Еще раз… кто буду? — спросила, надеясь, что ослышалась. Или этот гусь сейчас сказал…
— Собачкой, — довольно изрек Орлов, и я поняла — мало ему врезала. Нужно было и во второй глаз.
