— Со своей стороны я готов всячески содействовать росту и прогрессу. Делом, так сказать, докажу…
— Я не сомневаюсь в вашем профессионализме. — Складываю руки в замок и деловито на него смотрю. — Вы один из немногих руководителей, чья кандидатура не вызывает сомнений. Но…
— Но что? — он цепляется за мои слова.
— Для меня в человеке важен не только профессионализм, но и личные качества. Умение сработаться с начальством…
— О, я готов. Если что-то нужно, я только за! Вы можете на меня положиться! — рьяно обещает он.
Как же ему не хочется терять теплое местечко. Как же не хочется на биржу труда. Впрочем, мне очень на руку то, как он держится за эту работу.
— Как вы понимаете, этот наш разговор сугубо конфиденциальный, — сразу обозначаю границы.
— Я все прекрасно понимаю, — кивает Забродский. — Я — могила, вы можете мне доверять.
Киваю, одариваю его пристальным взглядом.
— В таком случае ответьте мне на один вопрос. Меня интересует Снежана Васильева. Она вот уже второй год работает в вашем отделе.
Забродский зыркает на меня настороженно, но вовремя прячет эту эмоцию. Принимается расхваливать Снежану:
— Она замечательный работник, исполнительный…
Жестом останавливаю его словесный понос. Про подвиги Снежаны на рабочем фронте я начитался в ее личном деле.
— Меня интересует совсем другое, — поясняю мысль. — Вы, как руководитель, должны быть в курсе всех сторон…
— Что именно вас интересует? — Он даже чуть подается вперед, настолько я его заинтриговал.
— Кто ее трахает? — перехожу прямиком к делу.
Очень уж меня волнует эта тема.
Мой вопрос о сексуальной жизни Снежаны выводит Забродского из равновесия.
Несколько секунд он смотрит на меня абсолютно обалдевшим взглядом. Потом закашливается, хрипло отвечает:
— Эм, личная жизнь сотрудников не входит в круг моих интересов…
Да ладно. Если у холостого парня типа Забродского работает в отделе такая вот конфета, как моя бывшая, при условии, что Забродский — гетеро, он обязательно обратит на нее внимание. Уж наверняка поинтересуется ее личной жизнью у разговорчивых коллег.
— Хм, — я хмуро на него смотрю. — Помнится, еще минуту назад вы уверяли меня в своей полезности и глубокой осведомленности.
— Но… Я не думал, что вы спросите о таком.
— Еще минута, и я решу, что ее трахаете вы, — подвожу неутешительный итог.
Подмечаю, как у Забродского на лбу выступает испарина.
Он нервно посмеивается, невпопад ляпает:
— Хорошо бы, если так…
— В каком смысле? — мой голос леденеет.
