Штырит от желания сделать ей как можно больнее, как можно неприятнее. Чтобы она хотя бы частично прочувствовала все, что чувствовал я. Чтобы поварилась в том же адовом котле хоть недолго.
Усаживаюсь в кресло, смакую недавнюю встречу, с удовольствием прокручиваю в голове каждую ее секунду.
Снежана в буквальном смысле от меня шарахается. Ее трясет при одном моем появлении. Я четко заметил, как у нее на шее появились мурашки от моего приближения. Увидел это, когда платил за нее в кафе. Мне дорогого стоило не провести пальцами по нежной коже.
Главное, гордячка какая. Носом она так показушно воротит.
Зато потом повеселила, когда сбегала из кафе на своих шпильках.
Боится… Она откровенно меня боится.
Как мне было вкусно видеть ее живые эмоции, не передать словами. Такой пир после пяти лет голодовки. И я собираюсь наесться ее эмоциями сполна, пока не придет время вышвырнуть ее подальше.
Кстати, она не так глупа, не повелась на мой белый флаг.
Как я вижу, Снежана не расслабилась за последние несколько дней, на что я поначалу рассчитывал.
Все еще ждет от меня подвоха и непонятно, сколько еще будет ждать. Поэтому тянуть дольше со своими планами касательно этой дряни я не намерен. Руки чешутся сломать ей крылья… Чтобы знала, на чьей территории можно летать, гадить, а на чьей опасно для жизни.
В очередной раз за последние несколько дней я открываю в ноутбуке файл с ее личным делом. Впиваюсь взглядом в фото, где она сидит на стуле, как пионерка, взгляд прямо. И какой это взгляд… Немного наивный, решительный, даже трогательный.
Лицо холеное, губы бантиком. Облизать ее хочется. Глупое желание, признаю. Бабы у меня давно не было, вот и лезет в голову всякая чушь.
Мой взгляд сам бежит по строчкам ее личного дела. Снежана работает здесь уже почти два года. Не замужем, детей нет. Но оно и неудивительно, что так. Еще бы было по-другому с ее-то отношением к жизни.
Впечатляет список проектов, которые она вела за два года.
Снежана — переводчик с английского и китайского. Задействована для устных переводов, телефонных переговоров, деловой документации.
Умница и красавица, образцово показательный сотрудник. А еще блядь, но об этом в личном деле, конечно же, ни слова.
В памяти резко вспыхивает картина пятилетней давности — как Снежана стоит передо мной на вечере помолвки, смотрит невинным, обиженным взглядом, будто это я виноват в том, что там произошло. А на экране в это время ее долбит в рот какой-то мудак.
Самый ужасный момент моей жизни.
Хуже не было.
