— Не сбежишь, гад… За дочку убью… — гремит у меня над ухом.
Я узнаю хриплый, прокуренный голос будущего тестя. И это последнее, что я слышу, потому что очень скоро мой мир сужается до одного лишь желания — сделать вдох.
Я задыхаюсь в этом захвате.
Попал…
Глава 45. Зачем?
Барсег
Я шагаю по тускло освещенному коридору, морщусь от противного запаха, который, кажется, въелся в стены. Здесь пахнет затхлостью, чьим-то потом и чужим несчастьем. По-другому не скажешь.
Провожающий меня полицейский указывает на выкрашенную в серый цвет металлическую дверь с решеткой.
Комната для свиданий с заключенными.
Захожу.
Здесь нет никого и ничего, кроме обшарпанного металлического стола, прикрученного прямо к полу, да пары табуреток.
Я усаживаюсь на одну из них, жду.
Пока жду, вспоминаю слова Снежаны: «Не иди к нему. Он этого не заслужил! Если ты думаешь, что после разговора с ним почувствуешь себя хоть немного лучше, то ты заблуждаешься. У него же эмпатии нет, она просто отсутствует… Он — садист, и ты одна из его главных жертв, ему тебя мучить вкусно».
В то же время я не мог не прийти.
Он же мой брат…
В конце концов, я должен задать свой вопрос.
И я жду.
Минуту, две, десять.
Слышу звяканье металла в коридоре, чьи-то шаги, негромкие голоса.
Наконец дверь со скрипом открывается.
На пороге показываются двое полицейских, а впереди Ваган.
Он замирает в дверном проеме, едва меня видит.
— Проходи, — рявкает на него конвоир. — Чего застрял!
Я замечаю, как Вагану достается ощутимый тычок под ребра сзади.
Морщусь… Хотя сам бы наподдал ему еще недавно.
Просто выглядит Ваган сейчас так, что не позавидуешь.
У него фиолетовые фонари под глазами, переносица заклеена здоровенным пластырем. Все несостоявшийся тесть — он врезал Вагану кулаком прямо в лицо. А еще у брата синяк на всю шею, ведь отец Карины чуть его не придушил. Едва разняли. И это далеко не единственные увечья, которые ему достались, ведь Повеян пришел на помолвку дочери не один, а с друзьями, которые тоже пожелали вступиться за невесту.
Помолвка Вагана, что состоялась несколько дней назад, закончилась дикой потасовкой, которую разнимали полицейские. Той же ночью Вагану предъявили официальные обвинения и упрятали за решетку, где он и находится теперь, ожидая суда.
Ваган шагает вперед, садится напротив, морщится от того, что никто даже не думает снимать с него наручники.
Сопровождающие оставляют нас одних, но мы оба знаем, что они за дверью и ворвутся сюда в случае чего.
