Не могу ничего обещать, потому что никому не могу верить, даже доктору. Я не знаю, что движет Гектором, на что он может пойти ради личной вендетты, верша месть, в каком положении окажусь я?
Полумрак помещения, удобная кушетка, мелодичный женский голос, я напряженно вглядываюсь в монитор, а там черно-белые разводы, ничего не понятно.
Я долгое время считала себя неполноценной, хотела семьи, практически не зная, что это такое, лишь из детских воспоминаний. Которые так неумолимо стирались из памяти, а я не могла их удержать.
– Ну, что тут у нас?
– У нас намечается истерика.
– Ну, это понятно, девочка нервная, но это пройдет.
Они так мило болтают обо мне, это забавно.
– А в целом, Лида?
– Эдуард Маркович, все хорошо, срок небольшой, все показатели для него в норме.
– Включи звук.
Щелчок, небольшой кабинет заполняют шумы, снова до ломоты в суставах сжимаю подол больничного халата.
Я понимаю, что это.
Сердцебиение моего ребенка.
Десятки, нет, сотни эмоций захлестывают меня, слезы вновь обжигают виски, губы дрожат.
Господи, пусть с ним все будет хорошо, жизнь свою никчемную, никому не нужную, отдам за то, чтоб это сердечко билось вечно.
– Безотказно работает. Прекрати плакать, все хорошо, анализы будут через час, иди к себе, сейчас принесут еду, и ешь, пожалуйста, Арин, ешь, ты прозрачная почти, хоть ради него ешь.
Доктор кивает на монитор, я, размазывая по щекам слезы, шмыгая носом, несколько раз киваю, всхлипываю и действительно совсем не узнаю сама себя.
В палате пахнет едой: омлет, каша, горячий чай, хлеб с маслом, булочка, сок, фрукты. Устраиваюсь на подоконнике, смотрю в окно. Там на ярком солнце блестит снег, ослепляет так, что хочется зажмуриться. Мой солнечный зайчик, только так, мой маленький солнечный зайчик и смысл жизни. Кладу ладонь на еще плоский живот, стараюсь не расплакаться снова, но стоит только закрыть глаза, как вижу лица родителей. Да, я рыжая в папу, мама русая, а вот глаза у меня ее.
Щелчок открывающегося замка, веду плечами, по спине холодок, в руке застывает ложка с кашей.
Нет, Гектор сказал, Костя не придет, но я как параноик реагирую на все, чувствуя угрозу.
– Извините, нужно сделать укол.
– Что за укол?
– Витамины.
Девушка в светло-розовой медицинской форме и маске на лице проходит вперед, в руках кювета и шприц, меня передергивает от болезненных воспоминаний детства, когда в детдоме постоянно что-то кололи.
– Я не стану ничего ставить.
