Задержала дыхание, приподнялась на локтях, смотрю на макушку Эдуарда Марковича, нервно сжимая больничную сорочку, поймала себя на том, что улыбаюсь.
– Все готово, ты молодец, Арина. А вот к производителям данного контрацептива у меня много вопросов и претензий. И как у тебя так получилось?
– Сама не знаю, я здесь ни при чем.
– А кто? И не смотри на меня как на врага народа. Ты беременна, и это прекрасно, срок три-четыре недели, на УЗИ посмотрим точный срок, в твоем случае, не предохраняясь, вероятность забеременеть равна шестидесяти процентам.
Ты уникальная девушка.
Стираю с щек слезы, сердце отбивает неровный ритм, кусаю губы. Это не я уникальная, это Тихон, только он, один на миллион, мог сделать. Наглый, настырный, но так на удивление легко смог показать мне, что есть на самом деле любовь. А она не в словах, она во взгляде, касаниях, заботе, в свободе выбора и реальной свободе быть рядом с тем, кто дорог.
– Это слезы радости?
– Я так люблю его.
– Ребенка?
– И его тоже… очень.
– Первый раз вижу за несколько лет твои слезы.
– Я не дам его убить, вы понимаете? Я сама прикончу того, кто это захочет сделать.
– Ты думаешь, я способен на такое?
– Я боюсь так думать. Давно не верю людям.
Молчим, слышно лишь, как тикают настенные часы, Эдуард Маркович снимает перчатки, обиженно поджимает губы.
– Я всегда только за жизнь. Иди сдай кровь, знаешь где, а потом в кабинет УЗИ – номер семь, я подойду.
Слезаю с кресла, накинув халат, следую в процедурный кабинет. Здесь все стерильно, пахнет спиртом, не чувствую иглу, погруженная в свои мысли.
На автомате сгибаю локоть, снова выхожу в коридор. Опершись спиной о стену, прикрываю глаза, в желудке спазмы голода."
"Чувствую взгляд – Гектор, точно он – еще тревогу, словно случилось что-то нехорошее, все мысли о Тихоне. Что там говорила Серафима, трудные времена у него, да, с таким другом, как тот упырь, что смотрел поганым взглядом, и секретаршей с клеймом шлюхи и врагов не нужно.
– Мне нужно отъехать на пару часов, глупить не будешь?
Гектор задает вопрос, только сейчас замечаю, как он устал, под глазами круги, бледный, кожа как сухой пергамент обтягивает скулы.
Брови сведены, губы поджаты.
– Что ты задумал?
Он не собирается отвечать на мои вопросы.
– Нет, мне теперь нельзя. Ты не шутил?
– Кое-кого с тобой все равно оставлю, Костя не должен приехать. Новый год завтра, он отмечает его с семьей.
– Уже завтра?
Так вот почему все украшено мишурой, совсем потерялась в ходе времени.
– Арина?
– Я на УЗИ.
