Плечо болело от встречи со стеной, а запястье ныло от столь жесткой хватки.
— Отпусти меня! — потребовала я, выскальзывая из чужих рук.
Потребовала — это я, конечно, переусердствовала в выражениях. Со стороны это было скорее похоже на испуганный писк.
— А ну-ка успокоилась, я сказал! А теперь отвечай на вопрос: какого хрена ты здесь шатаешься?! — с этими словами меня вновь нехило приложили к стене, а на шею легла мужская рука, чуть сжимая.
Захар? Кажется, это была ледяная глыба по имени Захар. И повезло же мне на него напороться! Кажется, что он совсем и не спал — так бодро расспрашивал меня, снова в чем-то подозревая.
"
"— Мне больно, — выдохнула я, пытаясь выдернуть свою руку из его железной хватки.
— Я задал вопрос! — грубо раздалось в ответ, и меня еще раз тряхнули за плечи, — Что. Ты. Здесь. Делаешь?! — по слогам произнес он, крепко удерживая меня в своих силках.
Его лицо осветил неяркий свет луны. Взяв себя в руки, чтобы уже не расплакаться и не начать биться в его тисках, я перешла на шепот:
— Я проснулась… только что проснулась, и я ужасно хотела пить.
Я иду на кухню, Захар! Отпусти, пожалуйста… — последние слова я выдавила из себя.
Выражение лица мужчины менялось, и я не понимала чем это вызвано. Захар застыл, ослабив хватку и переставая приносить мне боль. Однако не отошел от стены, и мне не позволил. Глаза в глаза мы смотрели друг на друга, словно зверек на хищника, а хищник на такое ничтожество, как я. Я почувствовала жар, который почему-то возник в области груди. Его лицо находилось так близко ко мне, что мой взгляд непроизвольно пал на его губы… Я громко сглотнула от непонятного ощущения в своей груди и чуть ниже живота.
Вдруг стало невыносимо жарко, а я совсем не понимала, что со мной происходит. Лишь спустя долгое время я сумела опустить свой, как мне казалось, наглый взгляд и дернула руку, выхватывая ее из ослабевшей хватки Захара. Нужно было привести себя в порядок…
В попытке выпутаться из его тисков, я услышала как сорочка, что он сам дал мне в качестве ночной одежды, треснула.
Этот звук отрезвил, оглушил, дал стоп нам обоим. Я устало выдохнула, уже намереваясь тут же убежать к себе в комнату и запереться.
«Если бы только был замок», — подумала я.
— Спокойной ночи, Захар, — прошептала я, проворно выскальзывая из его объятий.
Пить хотелось нестерпимо. Однако еще больше я хотела закрыться в своей комнате и больше никуда не выходить. Я боялась такого Захара. Я не понимала его трагедию, я просто видела боль в его глазах.
