Кто раздобудет императорский меч Кусанаги, тот и укрепит авторитет на фоне остальных. Но исключительно оружием этих типов не приманить. Они уважают природный порядок мироздания. Не помышляют о бессмертии. Во всяком случае, в той примитивной форме, которую мечтает получить орден. Интересы якудза более приземлены. Деньги. Власть. Право занять место главного вожака стаи. Успех еще не вскружил никому голову, не довел до безумия.
— Значит, это все фрагменты твоего плана?
— Я запустил схему давно.
Но признаюсь, не ожидал такого накала в сжатые сроки. Полагал, разработка займет больше времени. А события завертелись моментально. Сорвали даже нашу свадьбу. Я думал, у нас в запасе хотя бы год. Не представлял зашкаливающий градус безумия, когда запускал информацию. Такая стремительная детонация меня самого поразила.
— Ты заставил их поверить в чудо и натравил на самого себя, — проговариваю медленно, пробую принять происходящее. — Это же самоубийство. В любой момент что-то могло пойти не так.
— Я позаботился о страховке. Ждал предательство наемников. Я старался подтолкнуть их на свою сторону.
— Рустам, — опять запинаюсь, не знаю, что можно сейчас сказать.
— Если бы я не разобрался с ними, они бы разобрались с нами.
— Рискованный план. Чертовски рискованный.
— Я работал над безопасностью, — уверенно заключает Рустам. — Все повороты трудно принять в расчет. Но позаботиться о большинстве ключевых моментов вполне реально.
Я предугадал общий расклад. Только скорость осуществления плана вышла из-под моего контроля. И главная ошибка — я заставил тебя переживать. Рассказывать все заранее не представлялось возможным. Так бы я доставил тебе еще больше волнений. Но стоило бы действовать мягче. Поменять подход. Обрисовать ситуацию четче.
— Надеюсь, в будущем мы обойдемся без сюрпризов, — говорю я. — Иначе я потребую развода. Без шуток. Ты ко мне больше не притронешься. Сам знаешь, силой меня нельзя принудить.
Да ты и сам так не захочешь.
— Не захочу, — произносит неожиданно хрипло.
Горячие пальцы скользят по плечам, сжигают ткань больничной рубашки дотла, заставляют прочувствовать неистовый жар голой кожей.
Конечно, никакой мистики тут нет. С тканью ничего не происходит. Но я ощущаю прикосновения мужа так остро, будто уже обнажена.
— Я ждал тебя, — заявляет он. — Долго. Вечность.
— Всего лишь пару лет.
— Я помню каждый день.
