Вот Ритка расклеивает объявление о поиске меня на деревьях и столбах. Вот Артур пожимает плечами, рассказывая Тане, что он сделал всё, что мог. Последняя картинка показалась мне столь неприятной, что я мотнула головой.
Я представляла родных и знакомых, ищущих меня, но с каждым днём теряющих надежду. Потому что давайте будем честны: мало кого можно отыскать в этих местах, особенно одинокую девушку.
О том, что тут может произойти со мной, я думать боялась. Проваливалась в мрачные фантазии и просто брела. Дождь опять усилился.
Где-то громко треснула ветка, а у меня от страха с новой силой затряслись поджилки.
Я прошла то ли какой-то неухоженный сквер, то ли заброшенную улицу, где от домов остались только несколько камней и заросшие высоченной травой огороды. Чуть дальше виднелись треугольные крыши, но это оказались гаражи.
Сил не было, босые ноги горели и стыли одновременно. Я увидела наполовину сломанную лавку и присела на самый краешек. Зубы стучали, пальцы немели от холода. Хотя сейчас и лето, дождь и ветер были холодными.
Казалось, мне уже становилось всё равно на то, где я и что со мной будет. Будто впадала в странное состояние отрешённости. Аппатию. Окаменела от страха внутри, тело сковывало. Но вдруг рядом раздался хлопок.
Я подняла голову, на другое будто даже сил не хватило, и увидела на лавке рядом с собой свои белые балетки.
Артур стоял рядом, скрестив руки на груди, и молча смотрел на меня. Я моргнула, всё ещё не уверенная в том, что он не галлюцинация моего перенапряжённого мозга.
Но он был реальным. А я где-то глубоко внутри почувствовала горячий импульс, что толкнулся с такой силой, что даже сбилось дыхание.
Он нашёл меня! Пошёл искать, не махнул рукой!
Первым порывом было даже вскочить на ноги и броситься ему на шею, но он смотрел таким тяжёлым ледяным взглядом, что я лишь замерла на месте, втянув плечи, и опустила голову.
Артур развернулся и медленно пошёл. Я же трясущимися руками схватила балетки, быстро натянула их прямо на грязные ноги и спешно потопала за ним.
Не догоняла и не обгоняла, прошло шла сзади в нескольких шагах, смотрела на его широкую спину, к которой прилипла мокрая рубашка, на мокрые волосы, по которым стекала вода, и шла, шла, шла. А ещё я чувствовала такое колоссальное облегчение, что даже продрогшее уставшее тело не ощущалось тяжёлым.
Мы по-прежнему находились в опасном месте почти в полночь, были только вдвоём, но я больше не чувствовала того парализующего страха.
