– У нас в доме теперь будут новые правила в свете новых обстоятельств.
Я напряглась и посмотрела на отца. Заметила, что Артур отреагировал спокойно, просто поднял глаза на папу.
– Ты, – ткнул в меня, – теперь спишь с закрытой на замок дверью. А ты, – он повернулся к Артуру, – наоборот – с приоткрытой. Ну вы поняли, да? Хотя бы пока живёте дома. Как уедете учиться, делайте что хотите.
Папе явно эта речь далась непросто, а я же почувствовала, как мои щёки неумолимо охватывает огонь.
– Максим, ну зачем же так грубо, – вклинилась мама, что делала очень редко, когда отец начинал воспитательные мероприятия.
– Они уже оба совершеннолетние. Думаю, беседы о контрацепции будет достаточно.
Мне казалось, что я вот-вот стану кучкой пепла на стуле. У меня с родителями были хорошие, открытые отношения, но о сексе со мной беседы не велись. Подсовывались книжки, бросались намёки типа “дочь, ты всегда можешь прийти к нам с вопросом или проблемой, если вдруг что-то случится”, но вот так в лоб – никогда.
– Если стесняетесь спросить у нас, – мама повернулась к Артуру, который, в отличие от меня, выглядел совершенно спокойным и расслабленным, – то обратитесь к нашему семейному доктору – Петру Викторовичу.
– Нет, мам, – я всё же не выдержала. – Точно не к Петру Викторовичу.
– Ну короче, – подытожил папа, хлопнув Артура по плечу. – Аккуратнее там. А то… ну ты понял.
– Папа!
– Понял.
Как я завидовала сейчас его спокойствию и невозмутимости. Он ответил папе так, будто они обсудили план тренировок, и Артур всё принял ко вниманию и настроился выполнять.
Мне же хотелось спрятать лицо в ладони и так просидеть до момента, пока все из кухни не выйдут.
Кофе допили как ни в чём не бывало, и родители снова уехали, оставив нас с Артуром одних. Мы с ним переглянулись и рассмеялись, не выдержав.
– Они волнуются, это нормально, – он привлёк меня к себе. – Хорошо, когда есть кому волноваться о тебе.
Мы замолчали, каждый понимая, о чём он говорил.
Артур давно лишился родительской заботы, и то что меня смущало и заставляло чувствовать себя неудобно, его радовало.
Улыбка матери, похвала отца, пусть и неродных, но принявших его – были для Артура желанными и важными.
Он совсем не был наглым и заносчивым, как попервой мне показалось. Сейчас он обрёл семью, пусть ему уже и было восемнадцать, и я видела, как это его окрыляет. Потому что это важно.
С ним я действительно чувствовала себя очень счастливой. Наполненной, воодушевлённой, готовой к жизненным свершениям.
